Давай притворимся - Э. Сальвадор

— Спасибо, что жертвуешь собой ради команды, — она посылает мне воздушный поцелуй.

Мне ужасно не хватает Дженни.

Аукцион еще не начался, гости общаются, рассматривают картины на стенах и слушают живую музыку — рождественские мелодии, мягкие, но прилипчивые.

Я стою в дамской комнате и рассматриваю свое отражение в зеркале во весь рост. Я прибыла пару минут назад и намерена прятаться в туалете до самого начала торжества. Чувствую себя как на иголках.

Да, могла бы сесть за столик и изобразить, будто мне нравится вести светские беседы с богатыми, но сил притворяться уже попросту нет.

— Какое у вас роскошное платье. Это «Ким Лау»? — спрашивает пожилая женщина, моющая руки.

Я опускаю взгляд на платье, не имея ни малейшего понятия, кто его создатель.

— Эм... да. Это он.

Женщина вытирает руки и окидывает меня внимательным взглядом сверху вниз.

— Я так и думала. Вы потрясающе выглядите.

— Спасибо, — я улыбаюсь ей. — Вы тоже.

Она отвечает тем же.

— Спасибо. Удачных ставок.

Наверное, это и будет самым приятным моментом вечера, потому что я с трудом представляю, что он может стать лучше.

Я не смотрю на дверь, слыша, как та распахивается. Делаю вид, что поправляю пучок в зеркале, улавливая мягкий щелчок замка.

Я бросаю взгляд в сторону выхода и слегка отшатываюсь, ошеломленная.

Сайлас в дамской комнате. И выглядит...

очень хорошо

в смокинге.

Тот сидит как влитой, что не остается ни малейшего сомнения: костюм сшит на заказ. Подчеркивает широкие плечи, длинный торс, крепкие бедра, а обычно растрепанные волосы зачесаны назад.

Вау.

— Вау, — выдыхает он.

Я моргаю, выныривая из транса и понимая, что стою, раскрыв рот.

Щеки вновь вспыхивают.

— Знаешь, это женский туалет. Мужской в конце коридора.

Его взгляд медленно скользит по моему телу, задерживаясь на разрезе платья. Горло вздрагивает от тяжелого сглатывания, и только потом Сайлас резко поднимает взгляд.

— Вау.

Сердцебиение учащается.

— Ты уже говорил.

Его губы приоткрываются, потом смыкаются, а затем снова разделяются.

— Да... я... ты лишила меня дара речи.

Аналогично.

Теперь сердце вообще перестает работать. Мне никто такого раньше не говорил. Щеки словно обожжены, а в животе закручивается... рой бабочек.

— Ч-что ты тут делаешь?

— Ты здесь уже долго. Я ждал, но аукцион вот-вот начнется, и хотел успеть с тобой поговорить.

Я приподнимаю бровь.

— О чем-то невероятно важном и нетерпящим ожидания, что решил здесь запереться?

— Хотел убедиться, что ты получила деньги.

Я хмурюсь.

— Я же, кажется, писала, что получила их?

Он трет затылок.

— Хотел услышать подтверждение вживую.

Я делаю шаг вперед, и Сайлас отвечает тем же, пока мы не оказываемся на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

— Получила. Достаточно в живую?

— Да, — Сайлас облизывает губы.

Взгляд останавливается на его губах, и я резко втягиваю воздух, чуть отстраняясь.

— Тогда что ты все еще здесь делаешь?

— То же, что и ты, — он засовывает руки в карманы, медленно скользя взглядом по моему платью.

— И что же?

— Прячусь.

— Я не... — его понимающий взгляд мгновенно обрывает последующие слова, и я лишь пожимаю плечами. — Ну и что, если прячусь? Я никого не знаю. Не вписываюсь в их круг, — я говорю это не из жалости к себе, но мы оба знаем, что так оно и есть. Я пришла от отчаянной нужды в деньгах, а вот у него какое оправдание? — И зачем ты здесь?

— Ненавижу такие мероприятия, — он дергает ворот рубашки. — Подлизываться к людям, которым на меня абсолютно плевать, но при этом до дрожи важно, кто родители, — так себе развлечение, — сухо произносит он.

Саркастичный ответ Сайласа выбивает меня из колеи. В нем нет ни капли фальши.

— Если от этого станет легче, мне плевать и на тебя, и на твоих родителей.

Уголки его губ поднимаются, и почему-то это дает странное ощущение тепла.

— Ты правда не гуглила мое имя?

— С какой стати?

— Я очень интересный человек.

Я смеюсь, делая шаг вперед — он поступает так же.

— Ммм, и кто тебе это сказал?

— Ты не особо-то об этом задумывалась той ночью, когда с благодарностью принимала

каждое

мое решение.

Каблуки тихо цокают, когда я меняю положение.

— Ты всего-то довел меня до оргазма. Это не делает тебя интересным.

Его палец скользит по моему предплечью, одновременно обжигая и парализуя.

— Я мог бы показать, насколько на самом деле интересен.

Сайлас убирает палец, и краем глаза я замечаю, как он зависает рядом с моей рукой, будто чего-то ожидая.

— Прости.

— За что? — дыхание сбивается, тело вспыхивает.

— Я не спросил, можно ли к тебе прикоснуться, — взгляд, словно густой расплавленный металл, вновь скользит по мне с головы до ног.

Уголки моих губ медленно ползут вверх.

— Спроси. И сделай вид, что тебе этого отчаянно хочется.

Понятия не имею, что мы творим и почему мне это настолько сильно нравится, но нет ни малейшего желания останавливаться.

Он наклоняется, губами едва касаясь моего уха, и мятный выдох обдает кожу.

— Можно к тебе прикоснуться? Пожалуйста, позволь сделать это. Мне необходимо почувствовать тебя, Анна.

Отчаяние в его голосе сбивает с ног сильнее всего. Я просила сделать вид, но не ожидала настоящего желания, оголенной жажды и прожигающего взгляда.

— Прикоснись, — я с трудом сглатываю.

Сайлас хватает меня за бедро, сильно вонзаясь пальцами, но момент мгновенно рушится, потому что кто-то начинает колотить в дверь.

— Сай, начинается. Давай уже, шевелись.

Наши взгляды сцепляются, дыхание переплетается, а между телами завивается тепло и наэлектризованность.