Давай притворимся - Э. Сальвадор

— Понял. Буду держаться на расстоянии вытянутой руки.

— Вот и держись, — я окидываю Алекса взглядом сверху вниз.

— Увидимся, Анна, — он слегка склоняет голову, разворачивается и уходит.

Мы смотрим ему вслед, не двигаясь, и даже когда Алекс исчезает из виду, все равно не меняем позы. Я понимаю, что должен ее отпустить, и уверен, Анна думает о том же, но мы остаемся на том же месте.

— Спасибо, что подыграл. Он никак не мог отвязаться, — с ее губ срывается облегченный выдох.

— Ты в порядке?

— Да, — ее взгляд скользит по моему озабоченному лицу, потом опускается к руке, сжимающей крепче задуманного. — Со мной правда все нормально. Он ничего такого не сделал, просто продолжал раз за разом, в самых разных вариациях, звать меня на свидание.

— Прости за это, — заставляю себя отпустить ее и чуть отступаю. Но это только вынуждает взгляд снова и снова возвращаться к ее платью и к тому, как оно обрисовывает фигуру. Чувство, накрывшее меня в первую встречу, совсем не отличается от нынешнего: я застываю как вкопанный, по-другому и не сказать. — Я...

Не могу подобрать слово, достаточно точное, чтобы описать, насколько божественно она выглядит. «Красивая» было бы оскорблением. Я туплю и злюсь, что ничего лучше в голову не приходит.

— Ты что?

— Ты невероятно выглядишь, Анна.

— О, — ее лицо краснеет, улыбка становится мягкой и обескураживающей, прекрасной, а щеки наливаются румянцем. — Спасибо. Было приятно так вырядиться. Не помню, когда в последний раз настолько вкладывалась в образ.

Я делаю небольшой полупоклон, и когда поднимаю голову, мы склоняемся друг к другу, смеясь.

— Рад быть полезным.

Она бросает взгляд через плечо в сторону выхода, потом смотрит на телефон.

— Еще раз спасибо, что подыграл, — она делает паузу, будто над чем-то размышляя, а взгляд скользит по мне с головы до ног. — Такси скоро прибудет, так что тебе необязательно здесь торчать. Уверена, Александр не появится.

— Ага... — я поворачиваюсь, глядя на место, где проходит аукцион. — И тебе спасибо за настойчивость. Ты была великолепна.

— Ненавижу проигрывать, но даже если бы та блондинка смогла одержать победу, это было бы не самым худшим исходом. Она сногсшибательна. Это из-за нее ты хотел, чтобы я продолжала перебивать ставки?

Я киваю.

— Наши родители лучшие друзья. Уверены, что мы поженимся и заведем... — меня передергивает, —...детей.

Она морщится.

— Ох.

— Точно.

— Есть и светлая сторона медали. Она горячая, так что дети у вас были бы прекрасными.

Я смеюсь.

— Не говори так. Мне не нужна и не полезна такая негативная энергия.

— Ты не хочешь детей?

— Не сейчас. Может, лет через десять-пятнадцать, и точно не с ней, — я мрачно погружаюсь в размышления, едва выдерживая саму мысль о том, что таким образом Флоренс могла бы привязать меня.

— Ну, рада была помочь. Можешь сказать спасибо: я только что спасла тебя от брака и детей, — она смеется, и, клянусь, это самый красивый звук, который я когда-либо слышал.

Но раз уж речь о Флоренс...

Анна меня возненавидит.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

— О, отлично, застали тебя как раз перед уходом, — родители подходят к нам величественной, уверенной походкой.

Спина напрягается, и я бросаю взгляд на Анну.

Она точно меня возненавидит.

— Здравствуйте, я Анна, — она натягивает наигранно-приветливую, деловую улыбку — точно такую же, как тогда в ресторане. — Очень рада знакомству.

— Да, очень рады познакомиться с девушкой нашего сына, — отец изучающе оглядывает Анну. — Не могу поверить, что мы о тебе до сих пор не знали, — звучит настолько надменно, что уверен: Анна это чувствует.

Черт бы побрал. Почему сразу до этого не додумался?

Я смотрю на Анну, но ответного взгляда не получаю. Она уставилась на родителей с не читаемым выражением лица.

— Подожди, — мама оглядывает ее с ног до головы, не скрывая богатого набора суждений. — Ты та самая официантка из «Кловерс» и наша... домработница, — презрение в ее голосе ставит жирную точку, и мне хочется просто провалиться сквозь землю.

Я готовлюсь к худшему. Пальцы дрожат и покрываются потом, пульс учащается.

— Да, это я, — говорит Анна, удерживая вымуштрованную приветливость.

Почему я соврал?

— Извините, что скрывали от вас отношения, — дышать становится труднее, но ее теплая ладонь, скользнувшая в мою, просто замораживает все переживания. Когда Анна кладет голову мне на плечо, и вовсе теряю всякое ощущение реальности. — Это все очень ново, — она сжимает мою руку, ногти врезаются в кожу, будто пытаясь вытащить обратно и давая понять: я погряз в собственных мыслях. — Мы никуда не торопимся. Все еще узнаем друг друга.

— Да, не торопимся. Просто медленно двигаемся, — голос звучит механически.

Анна снова сжимает мою руку, теперь гораздо сильнее.

Мне нужна сигарета — нет, целая чертова пачка.

Мама и папа переводят взгляды с меня на Анну, не веря собственным глазам и ушам, но быстро берут себя в руки.

Как и я. Взбесившийся нервный организм понемногу успокаивается, стоит Анне провести подушечкой пальца по ложбинке между моим большим и указательным.

Мама на это не ведется. Взгляд падает на наши руки, и она презрительно кривит губы.

— Но ты не сказала ему ни слова в ресторане. Или нам. Ты...

— Я была на работе, и, несмотря на то что ваш сын мне очень нравится, хотела сохранять профессионализм, — она отвечает ровно, не запинаясь ни на секунду, врет так гладко, что я сам на миг верю.

Когда Анна поднимает голову и наши глаза встречаются, вдруг становится легче дышать.

— И я не хотел, чтобы у Анны были неприятности, — я наклоняюсь и целую ее в макушку. Наверное, перегибаю, но как еще додавить? Не думаю, что родители верят, но выглядят уже не такими подозрительными, как минуту назад.

— Хм... — папа больше ничего не произносит и даже не смотрит на нее.

— Раз