Давай притворимся - Э. Сальвадор

Когда

выиграешь, мы разойдемся как в море корабли, и можешь не переживать: приставать не буду.

Моргаю, одновременно развеселенная и озадаченная. Я знаю об этих аукционах и о том, какие там крутятся суммы. Никогда на них не бывала — финансы попросту не позволяют.

— Я? Почему?

— Потому что тебе плевать, кто я.

— И потому что не буду ждать свидания?

— Угу. Так что скажешь? Я заплачу.

Не знаю, злиться мне или спросить «сколько».

— Я что, по-твоему, выгляжу как... раз уж мы...

— Тебе нужны деньги. Случайно услышал в понедельник и... ну... дам десять тысяч.

Если бы могли, глаза выкатились бы из орбит. Я резко отшатываюсь и часто моргаю, все еще не в состоянии осознать сказанное.

— Ты дашь мне десять тысяч. Вот так просто?

— Вот так просто, — спокойно отвечает он.

Это неправда. Быть такого не может. Наверняка какая-то глупая шутка.

— Не переживай. Найду кого-нибудь другого, — эти слова разом прорезают и мои мысли, и окутавшую нас тишину.

Сайлас разворачивается, но я останавливаю его.

— Нет, подожди, не делай этого, — я хватаю его за сгиб локтя. — Я приду. Просто скажи, что надеть, где все будет проходить и во сколько.

Звучит настолько отчаянно, что саму передергивает, но корить себя буду позже. Надо быть полной дурой, чтобы отказаться от десяти тысяч.

Он выглядит самодовольным, и тут меня прошибает осознание: это была манипуляция. Придурок.

— Дам свой номер, я пришлю детали.

— Pendejo, — бормочу я, вытаскивая телефон из кармана.

— A veces, — он подмигивает.

То есть Сайлас понимает испанский. Ох.

Пятница, 13 декабря

— Поверить не могу, что это правда! — кричу я из спальни, цепляя сережку на левую мочку уха.

— Понимаю... — протяжно откликается Дженни и затихает, позволяя голосу Шакиры разлиться по квартире.

Я подвываю «Rabiosa»

, надеясь заглушить мысли, но те настолько громкие, что перекрывают слова песни.

Прошло два дня с тех пор, как мы с Сайласом пришли к соглашению, и два дня с тех пор, как вообще разговаривали. После того как дал свой номер, он прислал электронное приглашение с дресс-кодом, сказал, что могу привести «плюс один», и кратко объяснил, как проходит аукцион.

Обычно я не из тех, кто копается в мыслях, но по-прежнему жду подвоха: сообщение в духе «ты мне больше не нужна» или что приду на заброшенный склад, где парни с золотой ложкой во рту принесут мое тело в жертву.

Последнее звучит маловероятно, но я три года вращаюсь в кругах богатых. И знаю, как они развлекаются. Бывала на паре вечеринок в помпезных домах. Не

видела

никаких безумных ритуалов, но это еще не значит, что их нет.

— Как думаешь, я совершаю ошибку? — выхожу из спальни, и туфли цвета мокко цокают по полу при каждом шаге.

Дженни оборачивается ко мне, затем снова смотрит вперед... и окидывает меня многозначительным взглядом.

— Охренеть, Анна, — ее челюсть отвисает, а глаза округляются. — Это платье будто сшили по твоей фигуре.

Благодаря Дженни удалось одолжить оливково-зеленое атласное платье из «Сакс Файнс Авеню». У него открытая спина, драпированное декольте и длинный разрез на бедре. Одновременно самое красивое и самое дорогое из того, что я когда-либо носила.

И «одолжила» только потому, что Дженни умоляла менеджера взять его на вечер. Та согласилась, если пообещаем вернуть платье уже следующим утром в идеальном состоянии.

Но и у этого была своя цена. Дженни пришлось взять дополнительные смены из-за аврала, начиная с сегодняшней ночи. Что ужасно, ведь она собиралась стать моим «плюс один». Теперь придется идти одной. И если с платьем что-то случится, его стоимость вычтут из зарплаты Дженни.

Но я уверила обеих, что ничего не случится. И еще сказала Дженни, что поделюсь с ней деньгами Сайласа. Это справедливо, раз уж приходится пахать сверх нормы. Она сопротивлялась, но я все равно так поступлю.

Я улыбаюсь и кручусь перед ней.

— Не думаешь, что это перебор?

Дело не в том, что мне не нравится платье — наоборот, очень даже. Я знаю, что выгляжу хорошо, но мероприятие-то торжественное. Разрез длинный, платье облегающее.

— Нет, выглядишь чертовски горячо, — она свистит и крутит пальцем, приглашая повернуться еще раз. Я так и поступаю, улыбаясь до боли в щеках, когда Дженни достает телефон и начинает делать фото. — Заставляешь переосмыслить, стоят ли члены всех этих мучений.

Я улыбаюсь, но игривость медленно испаряется.

— Ладно, если серьезно... тебе самой не кажется, что все это странно?

Я знаю, что аукцион настоящий, но то, что Сайлас попросил меня о помощи, звучит нереально.

Она кладет телефон и встает прямо передо мной, положив ладони на плечи.

— В преддверии праздников я выбираю верить, что это какое-то рождественское чудо. Или что кто-то сверху о тебе заботится, — она пожимает плечами и опускает руки. — Не пойми неправильно, я тоже считаю это странным и не понимаю, в чем умысел, но Сайлас богат. Так что... наверное, не будем задаваться лишними вопросами. Но если что-то покажется подозрительным, позвони. Я вызову такси и примчусь как можно скорее, чтобы надрать ему задницу.

Дженни хватает карандаш с кухонной столешницы и делает им колющий жест в воздухе.

Я смеюсь.

— Остынь, Джон Уик. Если что-то случится, я позвоню и сразу же уйду. Но разве не странно, что я доверяю Сайласу и в то же время чувствую, что во всей этой ситуации есть... подвох?

Дженни качает головой.

— Нет, не странно. Я бы тоже так себя чувствовала. Но слушай, ты, должно быть, владеешь магическими вагинальными суперсилами, раз он тебя захотел.

Я морщусь.

— Фу, никогда больше так не говори.

— Такова правда. У тебя еще и офигенно классная задница... Иногда и правда заставляешь меня усомниться в ориентации.

Я закатываю глаза, но улыбаюсь.

— Хорошей тебе