Прости, Мария - Аманта Сантос

любопытство: приезд разбогатевшего односельчанина был событием в бедной на происшествия деревенской жизни. Тем более, кто бы мог ожидать такого от незаконнорожденного отпрыска Люсии Касарес, которого в деревне сроду и за человека-то не считали. Старик хорошо помнил, как более двадцати лет назад Люсия, двоюродная сестра Марии Лопес по материнской линии, вернулась из Мехико, куда она отправилась на поиски красивой жизни, больная, с тонкими, как щепочки, руками и огромным животом. Сообщить, от кого и при каких обстоятельствах она получила ребенка, девушка отказалась; она не вставала с постели до самых родов, высохла и почернела — казалось, вся ее жизнь уходит в еще нерожденное дитя. Она родила здорового и красивого мальчугана и умерла через три дня после родов, успев попросить, чтобы мальчика назвали Алехандро. Священник крестил младенца, после чего Алехандро Касарес был принят в семью своих родственников. Никто не решился усыновить светловолосого и голубоглазого мальчика.

В нем не видели продолжения его матери, слишком непохожим на всех обитателей деревни он был, в нем видели только маленькое чудовище, которое и послужило причиной ее смерти. И поэтому несчастный ребенок рос безродным изгоем в многочисленной и дружной семье. Еды ему доставалось гораздо меньше, а попреков и оплеух гораздо больше, чем другим детям. Потерпел неудачу и священник, попытавшийся как-то смягчить сердца его односельчан. Они выслушивали его, а расходясь тихо ворчали: «Каков отец, таков и сын» — и поминали его отца тихим недобрым словом. Может быть они когда-нибудь и приняли бы мальчугана, расти он тихим, ласковым и терпеливым. Но он не был ни тихим, ни ласковым, а все побои сносил молча, и лишь в глазах его загоралось холодное синее пламя. И видя это, священник качал головой, боясь, что потеряет эту юную душу.

Алехандро был упрямым, своевольным, дерзким на язык. Обид он не забывал и мстил за них с недетским упорством и изобретательностью. Бели в драке его сбивали с ног, он поднимался и снова бросался в бой. Впрочем, с ним быстро перестали драться один на один. Дети часто бывают еще более жестоки, чем взрослые, и на светловолосого мальчишку накидывались втроем, а то и впятером, подкараулив его где-нибудь на заднем дворе или на конюшне. Пользовались тем, что он никогда не жаловался, не кричал, не звал на помощь. Он не был ябедой, но отлежавшись, отлавливал своих обидчиков по одному и с лихвой возвращал долги. Впрочем, добро он тоже помнил хорошо. Но его было слишком немного. Ведь никто не знал, что за напускной резкостью и нахальством он просто старается скрыть свою уязвимость. Никто не знал, как ранит его каждое: «Ублюдок!», которое он слышит. Никто не видел, как плакал он по ночам. Все чаще и чаше он уходил в горы, сначала на несколько дней, потом на недели, а, став немного постарше, и вовсе исчез, не вернувшись больше в маленький душный домик своих родных.

Его поискали для порядка — все же пропажа двенадцатилетнего мальчишки дело необычное — не найдя, устроили молебен за упокой души в маленькой деревенской церкви и на том успокоились. Вскоре о мальчике забыли. Удивительно, как узнала его Сальмита? Впрочем, немудрено, она же первейшая сплетница на деревне, наверняка успела поинтересоваться у женщин постарше...

В конце улицы показалось облако пыли. Через несколько минут из него проступили очертания невообразимо роскошного автомобиля с откинутым верхом. За рулем, развалившись и опираясь левым локтем на борт машины, восседал широкоплечий блондин в блестящих темных очках. Автомобиль медленно и внушительно двигался вдоль домов и лачуг в сопровождении оравы голоногих замызганных ребятишек, во все глаза смотревших на невиданное зрелище.

Деревня гудела от волнения целую неделю! Все эти дни маленький домик Касаресов трещал забившей его толпы народа. Вообще-то, блудный пасынок Касаресов возвращался домой, одержим идеей отплатить им всем за перенесенное в детстве унижение своим приобретенным богатством и великолепием. Но увидев восхищенные бесхитростные лица односельчан, которые, смущенно стог на пороге, мяли в потных руках сомбреро и просили разрешения послушать рассказы о его похождениях, он неожиданно размяк и решил удовольствоваться впечатлением, произведенным им на чувствительные натуры деревенских жителей.

А впечатление было гигантским: еще бы, к своим неполным тридцати годам Алехандро успел немало помотаться по белу свету и повидать такого, что и не снилось его деревенским ровесникам. Они-то давным давно обзавелись семьями и многочисленной детворой, а сейчас наперебой зазывали его в гости, хлопали по плечу и ругались за право называть его своим другом.

Ошеломленные родственники приняли Алехандро слегка настороженно, но вполне благожелательно. Несколько дней он провел, принимая бесчисленных визитеров и наслаждаясь одержанным триумфом. По вечерам самая просторная комната в домике заполнялась гостями, а молоденькие девушки шушукались в саду. Временами одна из них, самая бойкая, подбегала к окошку, а затем взахлеб рассказывала подружкам о том, что творится в доме Касаресов. Почему-то чаще всего это оказывалась неугомонная Сальмита. Впрочем, молодой человек совершенно не интересовался местными девушками, немало задевая этим их самолюбие.

Красотка Сальмита была очень привередливой девушкой. Ее разборчивость и послужила причиной тому, что в свои двадцать два года она до сих пор была не замужем. В свите ее ухажеров успели побывать почти все неженатые мужчины их деревни, но она никого не осчастливила своей благосклонностью. Ее романтическая натура требовала чего-то необычайного, а прагматичный ум подсказывал, что было бы неплохо, если бы необычайное было приправлено изрядными денежными средствами. Неудивительно, что она сразу обратила пристальное внимание на загадочную фигуру Алехандро, который, несмотря на огромное количество поведанных им историй, так и не сказал ничего определенного о том, чем он жил все эти долгие годы. Но чуткое женское сердце подсказывало ей, что великолепный холостяк невероятно, сказочно богат, тем более, что скоро до нее дошли слухи о покупке Алехандро большого участка земли в окрестностях деревни. Хитроумная девица никому об этом ничего не сказала, но посчитала, что настала пора для решительных действий.

Первая красавица на деревне, Сальмита, была очень привередливой девушкой. Глядя на ее пышную, но стройную и гибкую фигурку, румяные Щечки, густые и длинные темно-рыжие волосы, заплетенные в толстые косы, что двумя медные змеями стекали с ее плеч на высокую полную грудь взглянув в ее большие, озорные карие глаза, трудно было поверить, что в свои двадцать два года она все еще не замужем. Жила она с матерью, отец ее умер, когда