Паслен - Кери Лейк

продолжал ползти к утесу, возможно, пытаясь сбежать обратно в царство смертных. Упершись ногой в спину камбиона, Иерихон остановил его ползание и схватил Драйстана за макушку, запрокидывая его голову назад.

-Мне следовало убить тебя много лет назад. Это моя мать уговаривала меня пощадить тебя. Моя мать, которая проявила к тебе милосердие. Не я .

-Пожалуйста ... все, чего я хочу ... это ее ... отец.

Каждое слово, которое произносил Драйстан, прерывалось булькающим звуком в его горле.

-Чтобы восстановить... мои крылья. Отпусти меня. Я... умоляю тебя. Брат .

-Ты мне не брат , - процедил Иерихон сквозь зубы, откидывая голову Драйстана назад.

-Это еще не ... конец .- Его горло подпрыгнуло от тяжелого глотка. -Стражи... они... придут. За тобой. И ... накажут .

-Что еще новенького? -Не прошло и мгновения, как Иерихон провел острым концом металла по горлу Драйстана. Кровь сочилась из его раны, и Иерихон отпустил его, отступив в сторону, в то время как Драйстан корчился и зажимал ладонями горло, пытаясь вдохнуть, что не спасло бы его. -Возвращайся к себе в Ex Nihilo, Брат .

В тот момент, когда он произнес эти слова, тело Драйстана охватило пламя. Не прошло и минуты, как он превратился всего лишь в пепел и золу.

Не сводя глаз с того, что осталось от Драйстана, я обошла пепелище и встала рядом с Иерихоном, вложив свою руку в его, позволяя бальзаму его теплой кожи на моей успокоить мои нервы.

-Это было умно - отогнать тех алатумов, что там, сзади. Я никогда раньше не слышал именно этой фразы.

В его голосе звучало усталое от битвы спокойствие, когда он поднес наши сцепленные руки к своим губам для поцелуя.

С улыбкой я кивнула при воспоминании о тете Нелл, сидящей в изножье моей кровати и разбрызгивающей эти слова, как святую воду, по комнате.

-Это было лекарство тети Нелл от ночных кошмаров, от которых я страдала. Хотя, я начинаю задаваться вопросом, может быть, было что-то большее, чем мечты, которые она отгоняла. Я всегда думала, что это фраза, которую она выдумала .

-Определенно нет. Я не так хорошо владею языком, но я его понимаю. -Иерихон притянул меня для поцелуя. Медленно и нежно он обнял мое лицо и поцеловал меня с тысячей обещаний. -Эй , - сказал он, когда отстранился.

Тепло разлилось у меня в груди. Я снова поцеловала его и улыбнулась ему в губы.

-Эй .

Взглянув вверх, я увидела кроваво-красную луну в небе, отбрасывающую багровую дымку на черное море, а от силуэта собора на переднем плане у меня перехватило дыхание. Впервые с тех пор, как я прибыла в эту странную страну, я почувствовала себя как дома.

Дома.

Именно тогда мне пришло в голову.

Пророчество.

Я должна была умереть сегодня ночью.

Черная полоска на краю луны подсказала мне, что затмение скоро пройдет.

Слова Иерихона, сказанные несколько дней назад, эхом отдавались в моей голове.

Есть только один способ снять проклятие.

Странное ощущение распространилось за моими ребрами.

Беременная?

Сбитая с толку, я дотронулась рукой до живота и повернулась лицом к Иерихону.

Его губы изогнулись в озадаченной улыбке, пристальный взгляд метался между моей рукой и моим лицом.

Никто из нас не произнес ни слова, возможно, мы оба были в состоянии шока. Слезливый смех наконец вырвался из меня, когда волна нервного возбуждения заставила меня дрожать от этого открытия.

-Ребенок? - Прошептала я.

Я не хотела этого, если быть честной. Вообще никогда не мечтала ни о детях, ни о беременности.

Но внезапно это приобрело новый смысл. Безвестность прошлого обострилась в пронзительных черных глазах и мягких черных волосах.

Ребенок Иерихона. Внутри меня. Мое тело. Сквозь слезы крайнего удивления я снова рассмеялась и обняла его.

-Ты моя вечность, - прошептал он.

Кто-то приближается!

Голоса, доносившиеся сверху, привлекли мое внимание к тому месту, где над головой кружили птицы.

Нахмурившись, я убрала руки с его шеи и уставилась в небо.

Резкое ворчание вернуло мое внимание к Иерихону. Улыбка на его лице исчезла, превратившись в нечто такое, что, будь оно способно достучаться до меня, нанесло бы непоправимый урон моему сердцу. Сквозь пелену слез я посмотрела вниз, туда, где из центра его груди торчал кончик меча.

Выворачивающий наизнанку свист. За ним последовал другой.

На земле, по обе стороны от него, лежали два великолепных оторванных крыла.

Паника поднялась внутри меня.

Мир двигался как в замедленной съемке. Тик. Тик. Тик. Как часы на колокольне.

Я не могла дышать. Мое горло дернулось, чтобы глотнуть воздуха, но легкие оставались запертыми.

Холодное сердце.

Дыши. Дыши!

Позади него стоял нападавший. Мужчина, которого я лишь смутно узнавала.

Переведя взгляд обратно на Иерихона, я искала уверенности.

Надеялась. Безопасность, которую я привыкла ожидать от него.

Вместо этого он упал на колени, и когда он уставился на меня, я увидела в его глазах что-то такое, чего я никогда раньше не видела у этого грозного человека. Это вызвало густой, черный ужас в самой глубине моего живота.

Страх.

Не прошло и секунды, как он откинул голову назад и закрыл свой незакрашенный глаз.

Его тело охватило пламя.

Нет. Нет! Нет!

Ужасный, мучительный крик пронзил меня, когда я смотрела, как огонь поглощает его.

-Иерихон! Пожалуйста! Нет!

Пламя лизнуло мою руку, когда я потянулась. И не более чем за тридцать секунд весь мой мир рассыпался в прах.

Нет. Моя голова отказывалась принимать это. Нет. просто кошмар.

Просыпайся, Фаррин! Просыпайся!

Но я не могла. Я не могла проснуться от этого.

Холодный ветвистый страх распространился в моей груди. Каждый мускул в моем теле дрожал. Каждая клеточка горела.

Нет. Щит отрицания заставил меня покачать головой. Нет, не он. Не он. Он не мог умереть. Не тогда, когда мы выжили. Не тогда, когда мы победили.

Паника зашевелилась внутри меня, реальность сидела на краю, ожидая, чтобы затянуть меня под поверхность и утопить. Не смотри на него, твердила моя голова. Но я не могла отвести взгляд от кучи пепла, всего, что осталось от него, и боль пронзила меня, как колючий шип.

Я упала на колени.

Нет!

Ужасный звук страдания вырвался из моей груди. Каждый момент, проведенный с ним, промелькнул перед моими глазами — воспоминания Люстины слились с моими собственными.

Улыбка на его губах, когда он чинил птицу.

Вездесущее обожание, когда я ловила его взгляд на себе.

Океанская