Паслен - Кери Лейк

Его образы остались висеть на петле в моей голове, мучая меня тем же порочным концом. Я все еще чувствовала жар. Почувствовала запах горящей плоти.

- Люстина! - раздался голос у меня в ухе.

Пораженная звуком, я оглядела темную комнату, не найдя ничего, кроме Камаэль, спящей на своем обычном месте на скамейке у окна между двумя книжными шкафами.

-ЛЮСТИНА! Я увижу тебя снова, мое милое дитя! В следующей жизни я увижу тебя .

Пламя. Крики. Протягивающие руки.

В тот раз я увидела не Иерихона, а женщину с огненно-рыжими волосами.

Осмелившись закрыть глаза, я позволила своему разуму блуждать в непрошеной мысли.

Хруст плоти. Рыжие волосы загораются. Снова крики.

-Мама! -Я невольно вскрикнула и открыла глаза.

Мать?

Я где-то видела эту женщину в своем воображении. Ее лицо.

Эти волосы. Это было знакомо.

Где я могла ее видеть?

Огонь. Рыжие волосы. Книги.

Книжный магазин! Странная женщина, которая дала мне книгу. Та, чье имя клерк не узнал.

Что это было? Я постучала себя по виску, зажмурив глаза, пытаясь вспомнить имя, которое она мне дала.

На кончике моего языка ... Катриона.

-Катриона , - прошептала я. И при упоминании ее имени появилось новое воспоминание.

Танцует на грязном полу. Беру ее за руку. Смех.

-Леди Люстина, могу я получить удовольствие от танца?

-Ну, да, леди Катриона .

Я хихикаю и взять ее за руку, и она вращается вокруг меня кругами, пока головокружение претензии мое равновесие, и я падаю на пол. Снова смех. -Ты была действительно дочерью графа, мама?

-Я была. Графа Килдэра.

Катриона. Дочь графа Килдэра.

Я ввела имя в строку поиска. Единственное, что бросилось мне в ответ, была статья, написанная историком из Ирландии.

Согласно статье, Катриона казалась чем-то вроде бунтующей молодой женщины, аристократки, скорее дикой, чем утонченной, которая критиковала повешение двух печально известных преступников и сплотилась против него. Накануне их казни она и один из преступников таинственным образом пропали без вести, что, как считалось, было одним из самых ранних зарегистрированных похищений.

Неподтвержденное, конечно, поскольку ее так и не нашли.

Проверка даты публикации показала, что она была написана еще в начале шестидесятых. Страх тяжелым грузом скрутил мой живот, когда я ввела имя автора в строку поиска. Был ли она все еще жив? Помнил ли она вообще, как писал эту чертову статью?

Я уже столкнулся с серией разочаровывающих тупиков. Смогу ли я вынести еще одного?

Затаив дыхание, я нажала кнопку поиска.

Мои руки дрожали, когда я передавала бумагу с именем ангела Ксифиасу. Было достаточно плохо, что он привел меня в жуткий подвал заброшенного здания, где, по-видимому, хранил зеркало прорицания, но вдобавок ко всему, каждый нерв в моем теле был словно натянутый провод.

-Как ты это нашла?

-Историк из Ирландии. Очевидно, Катриона стала жертвой знаменитого похищения много веков назад. Молодая аристократка, похищенная преступником, которого она пыталась уберечь от смерти.

-Похититель - ангел?

-Я не совсем уверена. Это было единственное имя, связанное с ней, до ее исчезновения .

Ксифиас развернул листок бумаги, на котором я записала имя из журнала учета приговоренных к повешению

король.

-Кеаллах О'Руэйрк? Это довольно большой глоток .

-Имеют ли ангелы тенденцию сохранять свои имена на протяжении всей своей жизни?

-Не типично для их земных имен. Но если оно принадлежало ему когда-либо, возможно, в то время, когда он проходил мимо, оно все равно должно сработать.

Раздраженно вздохнув, он достал зеркало, поверхность которого была обсидианово-черной в богато украшенной железной оправе. В свете свечей, которые он зажег по комнате, оно давало лишь слабое отражение. Определенно не то, на что я хотела бы наткнуться в темной комнате в одиночку.

-Ты готова? - Спросил Ксифиас рядом со мной, только разжигая мои нервы.

Яростно кивнув, я потерла руки друг о друга, ладони вспотели и стали холодными.

Он кивнул, затем закрыл глаза, повернувшись лицом к зеркалу.

Запрокинув голову, он тихо произнес нараспев слова, которых я не поняла. Затянувшись зажатой в руке трубкой, он выпустил дым в сторону зеркала, затем произнес имя.

-Кеаллах О'Руэйрк .

Последовало еще больше иностранных слов. Дым, казалось, впитывался в черноту стекла, создавая туманное отражение.

Он снова произнес это имя.

Дым в зеркале рассеялся, показав штормовое море и корабль. Матросы бросились вытаскивать рыболовные садки, когда волны разбились о лодку, раскачивая ее на бурных водах. Зеркало сузило свое поле зрения до мужчины. Высокий, крепко выглядящий мужчина, который передвигался по судну, как будто его не беспокоил шторм. Он вытащил пустую клетку и бросил ее в кучу позади себя.

-Габриэль!

Кто-то на палубе позвал, и мужчина повернулся и зашагал, чтобы помочь другому, который, казалось, с трудом сохранял равновесие. Гораздо меньший мужчина покачнулся, когда потянулся за одной из веревок, и когда он наклонился вперед, через край лодки, я прижала руку ко рту, чтобы не выдохнуть. Человек по имени Габриэль, пошатываясь, последовал за ним, схватив его за ногу, прежде чем она могла выскользнуть из пределов досягаемости, и вытащил его обратно на палубу.

-Кажется, в эти дни его зовут Габриэль , - сказал Ксифиас рядом со мной. -И какая фамилия?

Сцена заволоклась дымом, сделав зеркало мутно-белым, затем снова прояснилась, показав газетную статью. Местный Мужчина спасает товарища-моряка во время шторма. Там не было фотографии, только небольшая история внизу первой страницы.

Габриэль Ангелус был занесен в список героев.

Дата была за два дня до этого. "Темпест Коув Газетт".

Мой пульс участился, когда возможность увидеть Иерихона стала более ощутимой, чем даже неделю назад.

-Мы уверены, что это он?

-Что еще у тебя есть, Фаррин? Или, что более важно, что тебе терять, если это не так?

6 7

ФАРРИН

Дождь хлестал мне в лицо, когда я смотрела на покосившийся знак с надписью "Отмель". Я проделала весь путь из Чикаго до маленького рыбацкого острова у побережья Массачусетса под названием Темпест-Коув. Более шестнадцати часов езды в одиночку. Я только надеялась, что это путешествие не окажется напрасным.

Дверь скрипнула, когда я толкнула ее, открыв навстречу запаху жареной рыбы и несвежего пива. Когда я опустила капюшон своего промокшего плаща, несколько лиц в баре повернулись в мою сторону. Игнорируя их, я опустила взгляд и пересекла комнату к одной из кабинок в задней части, где больше никто не сидел.

В последние месяцы