Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

— В Героссе много подземелий, разного назначения. Здесь когда-то давно лаборатории были, еще во времена Древних...

Воздух становился все гуще, тяжелее, пропитанный запахом вековой плесени, влажной земли, было трудно дышать, не то что бежать. Казалось, мы бежим не по коридорам, а по самому дну океана, где давление вот-вот раздавит нас в лепешку.

Что я там говорила о том, что больше никогда не сяду в экипаж, который ведет Лунтьер?

Так вот, беру свои слова обратно! Здесь, в подземелье, было настолько мерзко, что я с удовольствием променяла бы его на бешеную езду на «Молнии».

Мы бежали и спускались всё ниже и ниже... Пульсация, которую мы чувствовали при входе в тюремные коридоры наверху, превратилась в настоящий гул, отдававшийся в костях. Это уже был не просто ориентир, а физическое давление, тяжелая, злая сила, которая давила на виски и заставляла сердце бешено колотиться не только от бега, но и от чистого, животного страха.

— Тварь где-то рядом, — выдохнул Лунтьер, и его голос прозвучал сдавленно. — Очень близко. Теперь даже я ее чувствую.

Я могла только кивнуть, экономя воздух в лёгких, которого и так катастрофично не хватало. Еще и желудок, мой верный вражеский товарищ во всех стрессовых ситуациях, начал подавать тревожные сигналы. Меня подташнивало, голова кружилась, и я остановилась, оперевшись о холодную, мокрую стену и борясь с приступом тошноты. Шероховатый камень был ледяным под ладонью.

— Ты как? — тут же подскочил ко мне обеспокоенный Лунтьер, его лицо в призрачном свете энергетических шаров было особенно бледным и напряженным.

— Концентрат тьмы... — пролепетала я, скорчившись от боли в желудке, чувствуя себя совершенно жалкой и разбитой. — Он как пережаренный жирный бургер после аттракциона «Молния»...

— Не держится внутри? — хмыкнул Лунтьер.

— Угу...

Он коснулся меня рукой, провел ладонью по спине, и по ней побежали не только мурашки, но и короткие горячие импульсы, приятное тепло, которое разливалось по телу, вытесняя леденящий холод подземелья и сжимающую желудок тошноту.

— Так лучше?

— Определенно, да, — я слабо улыбнулась, ощущая, как спазм отпускает. — Что это за магия? Не похоже на обычные лекарские чары.

— Магия Бойца, — тихо произнес Лунтьер. — Я просто лечу тебя нашей магической связью.

— Вот как...

Удивительные ощущения. И, кажется, мне предстояло узнать еще много удивительного о Бойцах и Стражах.

Мы снова рванули вперед, и несколько минут спустя, в конце очередного бесконечного коридора мы увидели его. Проход внезапно расширился, открываясь в огромную, зловещую пещеру, и...

Колодец.

Он был огромным, сложенным из грубого темного камня, и из него бил вверх — не вода, а самый настоящий вихрь темной магии. Он клубился, шипел и переливался всеми оттенками черного, фиолетового, голубого и золотого, будто в его сердце бушевала вечная гроза, свет от шаров Лунтьера мерк перед этим ослепительным, хаотичным сиянием.

Приближаться к нему было тяжело... Воздух вокруг стал вязким, тягучим, как патока. Каждый шаг давался с невероятным усилием, будто мы пытались бежать против ураганного ветра, что рвался из жерла колодца.

— Нашли! Мы нашли его! — радостно крикнула я.

Адреналин с новой силой ударил в голову, заставляя забыть и про усталость, свинцом накопившуюся в ногах, и про тошноту. Мы ринулись вперед, подгоняемые желанием скорее уничтожить, остановить этот кошмар... А кстати, как мы будем это делать?

Но спросить это у Лунтьера я не успела, потому что нас с ног сбило заклинание.

Это было похоже на то, как гигантская невидимая рука схватила тебя и швырнула об стену. Воздух вырвался из легких со свистом, я отлетела на пару метров и грузно приземлилась на каменный пол, больно ударившись локтем. Перед глазами поплыли темные и светлые круги, сливающиеся в причудливые узоры... Сквозь них я увидела фигуры, выплывающие из темноты того коридора, по которому мы только что прибежали. Четкие, элегантные силуэты в безупречных, отполированных до зеркального блеска доспехах, отражающих мерцание магического вихря. А впереди них...

— Ну конечно, — прохрипела я, с трудом поднимаясь на локтях. — Куда же без него.

Генерал Эльмар Каллос шагнул к нам из темноты, как всегда безупречный, словно сошедший с парадного портрета. Его белоснежная мантия, невероятным образом оставшаяся чистой в этом подземном царстве грязи и сырости, развевалась от невидимого движения воздуха. В его руке обнаженный меч из эльфийского серебра пылал холодным, недобрым светом.

Рядом с генералом, чуть в тени, маячил невысокий мужчина благородных седин, с тонкими, поджатыми губами и высокомерным взглядом.

— Это кто рядом с Каллосом? — шепотом спросила я Лунтьера, пытаясь вспомнить, где видела этого пожилого мужчину.

Физиономия его показалась мне до боли знакомой.

— Советник императора, — так же шепотом ответил Лунтьер. — Руми́ль Фануи́лос.

А-а-а, точно, я же видела его рядом с эльфийским императором, когда поглядывала за ними, оседлав ментально стрекозу!

Ну и фамилии у этих эльфов, конечно...

— Кажется, вечеринка только начинается, — пробормотал Лунтьер, поднимаясь рядом со мной. — И наши дела — временно отменяются. Проклятье, а я так хотел по-быстрому закончить с этим колодцем и обойтись малой кровью...

Каллос тем временем сделал шаг вперед. Его лицо было холодным и абсолютно спокойным.

— Господин Брандт, мисс Штольценберг. Кажется, вы зашли слишком далеко. И не туда, — его голос был ровным, но в нем звенела сталь.

Генерал был воплощением эльфийской элегантности и холодной ярости. Его обычно бесстрастное лицо сейчас искажала гримаса настоящего, неподдельного гнева. Казалось, даже воздух вокруг него трещал от напряжения.

— Вы объявлены персоной нон грата, мистер Брандт, — его голос был низким и опасным. — Вы прекрасно это знаете, и всё равно посмели ступить на эльфийскую землю. Вдобавок ко всему, вы обманом проникли в Министерство Магии. Я имею право казнить вас на месте. Прощайте.

Эльфийское серебро его меча вспыхнуло холодным светом, ослепляя в тусклом подземелье. А потом он бросил взгляд на меня, и в его глазах читалось что-то похожее на... разочарование?

— Я был о вас лучшего мнения, мисс Штольценберг, — произнес он грустно.

И тут меня осенило: я понимала каждое его слово, абсолютно четко и ясно.

— Погоди-ка, — шепнула я Лунтьеру, не отводя глаз от генерала. — Он что, на международном говорит? Или у меня от тошноты и страха открылся внезапный лингвистический талант?

Лунтьер, не опуская рук, из которых уже клубилась энергия готовящегося заклинания, коротко покачал головой.

—