Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

Но Каллос разглагольствовать не собирался. Он закончил с формальностями, его меч описал в воздухе изящную дугу, и на нас обрушился шквал ледяных осколков, острых, как бритва, и холодных, как сама смерть.

Магический бой — это вам не кино. В реальной жизни нет красивых разноцветных шаров, летящих с замедленной скоростью, зато есть свист рассекаемого воздуха, ослепляющие вспышки света, от которых болят глаза, и постоянное, давящее ощущение, что вот-вот не успеешь среагировать. Особенно когда в магических сражениях ты такой же лох, как я.

Лунтьер парировал ледяную атаку стеной пламени, которая вырвалась из его рук с оглушительным ревом. Воздух зашипел, лед превратился в пар, заклубившийся густым туманом.

— Генерал, выслушайте! — крикнул Лунтьер, отскакивая в сторону от молнии, которую Каллос метнул ему прямо в грудь, молния ударила в стену, отколов кусок камня. — Я пытаюсь помочь! Эпидемия идет отсюда! Из этого колодца! Дайте мне подойти к нему и запечатать его!

— Молчать! — прогремел Каллос, и его голос прозвучал так, будто гора обрушилась.

Его ярость была не крикливой, а холодной, сконцентрированной и смертоносной. Он не просто злился — он был оскорблен. Оскорблен нашим вторжением, нашим неповиновением, само́й нашей сущностью, нарушившей его идеальный порядок.

И тем, что противник в лице Лунтьера «увел» от него меня.

— Вы — мерзкое пятно на белоснежной скатерти геросской империи! Я сотру вас, как грязь.

Ну да, ну да... Это кто кого еще стереть может...

Генерал взмахнул рукой, и из-под земли выросли щупальца из чистой тени, пытаясь схватить Лунтьера за ноги. Тот с проклятием отпрыгнул, швырнув в ответ сгусток энергии, который заставил генерала отступить на шаг.

Я наблюдала за этим, прижавшись к стене, чувствуя себя абсолютно бесполезной. Мой скромный арсенал чар против этой мощи был, как детская рогатка против осадного оружия. Даже Морф притих, превратившись в крошечную брошку на моем воротнике и мелко дрожа.

— Эльмар, опомнись! — снова попытался образумить его Лунтьер, уворачиваясь от очередного лезвия из сгущенного воздуха. — Ты же умный человек! Ты должен чувствовать, что здесь что-то не так! Эта тьма, она как гниль, ты же должен чувствовать...

— Единственная гниль здесь — это ты! — отрезал Каллос, и его меч снова вспыхнул. На этот раз он метнул не заклинание, а сам клинок, который помчался к Лунтьеру с такой скоростью, что от него остался лишь серебристый след в воздухе.

Лунтьер едва успел среагировать, создав перед собой магический щит. Меч вонзился в него с оглушительным грохотом, и щит затрещал, покрываясь паутиной трещин. Лицо Лунтьера исказилось от напряжения.

— Генерал, окститесь, нам обоим не нужны жертвы! Я хочу помочь!

— Вы сделали уже достаточно! Без вас разберемся.

— Если бы вы могли без нас разобраться, то давно уже это сделали! — гаркнул Лунтьер. — И если бы вы раньше сообщили о том, что нулевые жертвы эпидемии пошли из провинции Айлинор, а не из столицы, то процесс расследования шел бы быстрее. Вы сами утаили столь важную информацию от следствия, я бы уже запечатал колодец, но из-за вашего намеренного молчания...

— Да как ты смеешь! — взревел генерал. — Как ты смеешь обвинять меня в предательстве империи?!

И вот непонятно: то ли искренне гневается, то ли так искусно играет роль обиженки...

А я смотрела на генерала и понимала, что слова здесь бессильны. Он не просто не слушал — он не хотел слушать. Его гнев был стеной, непробиваемой и абсолютной, и мы оказались по ту сторону этой стены.

Наблюдать за магической дуэлью высшего уровня — это как смотреть теннисный матч между двумя богами, на мой вкус. Только вместо мячика — сгустки чистой энергии, способные испарить тебя на месте, а вместо аплодисментов — риск мгновенной смерти и эхо от рикошетов заклинаний в подземелье.

Лунтьер и Каллос не просто сражались — они выплескивали друг на друга всё накопившееся за последние дни напряжение, все обиды и взаимные претензии. Серебряные молнии генерала сталкивались с ослепительными золотистыми вспышками силы Лунтьера, заполняя пещеру грохотом и осколками магии. Это было одновременно страшно и восхитительно. Если бы не тот факт, что одного промаха могло хватить, чтобы нас всех размазало по этим древним стенам.

Я не могла просто стоять и смотреть. Мои скромные способности были каплей в море этой бури, но и капля могла быть полезной.

Сжала кулаки, чувствуя, как моя собственная магия — теплая, живая, пахнущая лесом и свободой — потекла из меня тоненьким ручейком. Я не атаковала, а просто... поддерживала. Направила поток энергии в Лунтьера, как живой щит, и ощутила, как его истощенная аура тут же укрепилась, а вокруг него вспыхнул слабый, но заметный золотистый купол.

— Держись, — шепнула я то ли Лунтьеру, то ли самой себе. — Твой Страж с тобой!

Я пока толком ничего не знала о связи Бойца и Стража, но чувствовала невидимую нить между нами и осознавала, что по этой нити могу передавать энергию. Это было похоже на нить, которая связывала меня и Лунтьера через огненные эрнилы на моей левой руке, только эта нить истинной связи была приятной и действующей в обе стороны.

Мое внимание привлекло движение с другой стороны: Румиль, советник императора, тот самый надменный тип, смотрел не на эпическую дуэль, а прямо на меня. И в его взгляде не было ни капли благородного гнева Каллоса, там была простая, неприкрытая злоба. И желание убрать самое слабое звено.

Он прошептал что-то, и воздух перед ним сгустился в черное, колючее копье из чистой ненависти, оно помчалось ко мне, неся с собой запах тления и абсолютной пустоты. Это было смертельное заклинание, которое должно было превратить меня в пыль, как минимум.

Я замерла, понимая, что не успеваю даже испугаться, а защищаться от подобных заклинаний не только не умела — а даже понятия не имела, можно ли от них вообще защититься. Но из брошки на моей мантии вырвался маленький голубой комочек с отчаянным боевым кличем: «Ты на кого пасть разинул, фрикаделька недоделанная!»

Морф метнулся навстречу копью, приняв форму щита с дурацкой рожицей, показывающей неприличный жест. Раздался оглушительный хлопок, и ослепительная вспышка синего света на мгновение заполнила пещеру. Когда зрение вернулось, я увидела, как призрачное тело Морфа стало совсем прозрачным и размытым.