Реверс - Кейт Стюарт

Я киваю. Он всё еще держит мою руку, и его взгляд смягчается.

— Ну, — говорю я, обращаясь уже к Холли. — Присмотришь за моей квартирой, пока я не вернусь? Можешь даже пожить там, если хочешь.

Холли права в одном: с родителями не разводятся. Но отстраниться — можно.

Когда-нибудь в будущем я прощу отца. Но не сегодня. А пока я буду работать в чикагском офисе Hearst Media, куда собираюсь сбежать через несколько часов, прихватив с собой легкое текильное опьянение.

Ее подбородок дрожит.

— Надолго?

— На месяц, — пожимаю я плечами. — Может, на два. Может, дольше.

— Ты правда уезжаешь? — спрашивает она, всхлипывая.

В голове всплывают воспоминания о нас троих. Как мы носились по полям, ночевали в конюшнях, таскали папино пиво и разводили костры. Семейные поездки, дни рождения, Рождество, выпускные, все мыслимые важные вехи и бесчисленные обычные дни между ними. А теперь, став взрослыми, мы вроде как должны начинать собственные жизни и создавать свои семьи. Только я больше не уверена, как именно это должно выглядеть для меня.

— Мне это нужно, Холли. Мне правда нужно какое-то время пожить самостоятельно. Даже если я всё еще работаю под крылом семьи и получаю зарплату. Это всё равно то место, где я чувствую себя на своем месте. По крайней мере сейчас.

— А твоя мама с этим согласна? — спрашивает Холли.

— Вот именно поэтому она и уезжает, — вмешивается Дэймон. — Она не должна постоянно думать о том, кто еще имеет право голоса в ее жизненных решениях.

— Спасибо, — я делаю глоток. — Спасибо, что понимаешь.

— Ну тогда, видимо, мне жаль, что я не понимаю, — фыркает Холли с обидой.

Дэймон обнимает ее одной рукой, притягивает к себе и начинает что-то быстро шептать ей на ухо. У нее на глазах наворачиваются слезы, пока она наконец не решается заговорить.

— Я хотела сказать, — она шмыгает носом, бросая взгляд на Дэймона в поисках молчаливой поддержки, которую он без колебаний дает, а затем снова смотрит на меня, — что сейчас я веду себя эгоистично. Но только потому, что буду по тебе скучать. Я временно присмотрю за твоей квартирой, но, пожалуйста, не пропадай надолго.

— Умница, — наставительно говорит Дэймон, целуя ее в висок.

— Но это не значит, что мне, черт возьми, это должно нравиться, — дуется Холли.

Мы с Дэймоном переглядываемся и улыбаемся, прежде чем он добавляет:

— Мы прилетим к тебе через пару недель.

— Правда? — Холли тут же оживляется. — По-настоящему, вместе, обещаешь?

— Клянусь, — уверяет он.

Она поворачивается ко мне и улыбается.

— Наконец-то. Меня просто бесит, что для этого понадобилась катастрофа.

Не катастрофа, а отказ продолжать битву между прошлым и настоящим — битву, которую я не могла предотвратить, как бы ни старалась, и которая в итоге ранила нас всех.

Теперь остается только жить с этим.

Как бы сильно я ни хотела узнать, каково это — быть на месте Стеллы, как бы ни романтизировала такую любовь, теперь я чувствую себя проклятой за то, что узнала ее лишь затем, чтобы потерять.

Моя история закончится совсем не так, как ее.

Ни один белый рыцарь в моем будущем с ним не сравнится. Ни один сладкоречивый аристократ с безупречными манерами, из какой бы вселенной он ни явился, не сможет даже приблизиться к нему. Ни один джентльмен или ученый, владеющий правильными словами, никогда не пронзит мою душу и не проникнет в мой разум и сердце так глубоко, как это сделал Истон.

Всё это запустила я сама, и потому справедливо, что именно я должна это остановить. И мое наказание на обозримое будущее — жить с осознанием того, что однажды, пусть хотя бы на краткий миг, я нашла совершенную любовь с Истоном Крауном.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

«У каждой песни есть память. Каждая песня способна разбить сердце, заставить его замолчать или, наоборот, открыть глаза. Но я боюсь, что, если слишком долго смотреть на что-то одно, оно теряет всякий смысл. А собственная жизнь, пока она происходит, никогда не имеет формы — она появляется лишь тогда, когда становится воспоминанием».

Энди Уорхол[106]

Глава 61

Dead Man Walking

Jelly Roll

Истон

Пять месяцев спустя…

Потертые черные ботинки откинуты и скрещены на одном из столов в гримерке. Отец ловко перекатывает палочки между пальцами, затем постукивает ими по бедрам. Его беспокойная энергия ощущается даже с другого конца комнаты — он смотрит в никуда, сквозь размытые, отточенные до автоматизма движения рук. Я не сомневаюсь, что в голове у него сейчас звучит музыка, недоступная никому, кроме него. Я и сам часто ловлю себя на том же — отбиваю ритм, идеально попадая в такт воображаемому треку.

Он слишком крутой профессионал, чтобы нервничать, но напряжение всё равно витает вокруг него. Мама ходит из угла в угол с телефоном в руке, и в какой-то момент ее взгляд поднимается и останавливается на нем — на том, как он раскачивается на месте. Почувствовав ее внимание, отец замирает и смотрит на нее, уголок рта приподнимается в полуулыбке.

— Что-то хочешь сказать, Граната?

— Я так тобой горжусь, — говорит она, и голос дрожит от чувств. В их взглядах — десятилетия, прожитые вместе.

Отец чуть приподнимает подбородок, подзывая ее. Мама сразу подходит. Когда она оказывается рядом, он опускает ноги и усаживает ее к себе на колени. Они перекидываются несколькими тихими фразами, после чего он обхватывает ее лицо ладонями и мягко целует в губы.

Я отвожу взгляд, давая им уединение, на которое им, очевидно, плевать, и замечаю Рая. Он разговаривает с дочерью, прислонившейся к стене. Риан — его единственный ребенок, рожденный в первом браке с ее матерью, Энджел. Их развод стал первым из трех неудачных браков Рая.

Риан улыбается отцу, активно жестикулируя, подчеркивая свои слова. Он смотрит на нее с теплотой и гордостью, явно не улавливая ни единого слова.

Мои мысли уносятся к Натали. К тем моментам, когда я просто смотрел на нее, пока она что-то рассказывала после наших оргазмов. Я был слишком вымотан для разговоров и целовал ее, заставляя замолчать, пока она не засыпала.

Проклятье, как же мне этого не хватает.

Я не сказал ни слова своей жене с ночи гала-вечера, с той самой ночи, когда получил письмо. Я дал себе обещание