Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

— Чего ж не поверить-то… — криво улыбнулся Вархай. Оборотни за его спиной тоже заулыбались.

— Помолился, и Ваирак ко мне вышел! Представляете? — выпучил глаза Викан. — Глянул на нас. Сам весь раздражённый, всклоченный, на дядю и почему-то Мхяна ругается. Потом буркнул: «Какая теперь разница?» — и отправил нас прямо к заставе. Честное слово, не вру! Глаза открыли, а перед нами крепость. Летим и видим, народ в какое-то чёрное пятно заходит и исчезает.

Охранителя напряжённо переглянулись.

— Пока долетели, все ушли. Хаварий сказал, что хайнес и мой дед пошли с каким-то духом Миану вызволять. Мы за ними. Только в лес влетели, а тут как перед мордой дракона водопад хлынул, и мы раз и здесь. Тёмные знают где! Ничего не понимаем! Вокруг одни деревья! Видим, внизу кто-то собирается. Поползли послушать, чтобы понять, где мы. Подобрался по земле к ним, а они болтают по-хоёторски, я из него слов сто если знаю. Услышал «ребёнок» и «жертва» и всё! Сверху посмотрели — ничего не видно. Ну и решили проломиться сквозь крону, глянуть, что там, и быстренько обратно рвануть. Вы бы это видели! — Викан закатил глаза. — Проламываемся, а там в два ряда маги и страшилища какие-то. Хош как почуял магию, так перепугался… Да я сам чуть богам добровольно душу не отдал, когда морды эти увидел! Подумал — всё, нарвались. Долетались! А потом гляжу, на камне корзинка с ребёнком. Я хватаю, Хош в небо, и уже там вижу, что это… — оборотень осторожно, опасливо поглядывая на дракониху, показался из-за двери весь, — … Миана наша, Вотовская.

Повисла напряжённая тишина. Викан терял терпение, глядя на недоверчивые лица. Ему срочно нужно было помочь Рияде.

— Вархай, ну хочешь я расскажу ту историю с рыжей прелестницей, которая пару лет назад случилась?

— Это он, — наконец уверился маг.

— Вот везучий поганец! Мы девчонку чуть ли не по всему Хоётору ищем, а ему она сама в руки попала!

— Как всегда в гуще событий!

— Ты говорил, что хайнес и старый консер куда-то ушли, — Вархай перекрыл начавшийся гвалт.

— В город какой-то, — нетерпеливо отмахнулся Викан и, опасливо косясь на Высочество, шагнул внутрь. — В окрестностях их нет, мы полетали, поискали.

Дракониха смотрела на него с сомнением. Всё же на ни на мага, ни на духа похож тот не был, а на простых смертных без приказа нападать она не приучена.

— Может не заметили?

— Такую толпу поди не заметь! — Викан наконец добрался до Вархая и впихнул в руки оторопевшего мужчины Миану. — Самое ценное отдаю. Глаз с неё не спускайте! — велел оборотень, торопливо направляясь к выходу. — А то у меня ещё одно сокровище.

— Да стой…

— Тут сидите! — крикнул Вотый уже откуда-то из-за стены.

— Да мы… — повысил было голос Вархай, но нахмурился и умолк, мрачно смотря в блестящие не пролитыми слезами глаза малышки. — Куда мы денемся от этого треклятого змея?

Высочество скосила на него глаза и презрительно фыркнула.

Она была совсем не прочь оттяпать от червя ещё кусок мяса. Живот её ответил согласным урчанием.

Волна вскинулась огромным валом и начала подниматься всё выше и выше, тянуться к самым небесам. В груди появилась радостная лёгкость — предвкушение грядущего изменения. Он посмотрел вниз ещё раз, чтобы запечатлеть в памяти кусочек почерневшей, изгаженной суши и представил, какая чистота, пропитанная морской солью, предстанет перед его глазами вскоре.

Идоара резко распахнула глаза. Мир закачался и поплыл хороводом цветных пятен. Обожжённое, всё ещё не зализавшее раны тело вспыхнуло болью, и женщина глухо застонала от бессильной ненависти, когда перед внутренним взором появились прищуренные драконьи глаза.

— Ненавижу… ненавижу… — шипение срывалось к губ каплями воды. Вода сочилась с ладоней, текла с платья, струилась по всему телу, залечивая следы от огня. Огня, когда-то переданного противным животным самими Родителями. Огня, который жалил даже плоть бессмертных. Огня… — Ненавижу…

В голове витали обрывки мыслей и образов. Ни одного вопроса. Как там оказался дракон? Почему Лавридая и Куадар смогли пройти в Хоётор? Где дитя? Что теперь делать?

Ничего из этого её не интересовало. Только…

— Ненавижу… Это не я… Лжецы! Я не Доадар. Доадар сдох! Умер! Его скелет давно стал горной грядой! Почему они не отпустят его и продолжают искать⁈ Дайте ему упокоиться с миром!!!

Она прокричала это и глухо, с надрывом зарыдала. Приступ жестокого безумия накрыл её, порушил все связные мысли, разорвал все планы и замыслы, оставив только эмоции и туманные цели.

— Силы… — она опомнилась и зашарила вокруг себя руками.

Пальцы коснулись древесной коры, и она принялась нежно гладить её, приняв за скользкий и гладкий бок сферы.

— Они все неправы, — бормотала она, постепенно успокаиваясь. — Неправы. Я освобожусь, стану полноценной, всё исправлю и докажу, что они неправы. Я… я смогу победить эту ненависть. Смогу-смогу…

Атраш стоял совсем рядом с распростёртым телом своей союзницы и безучастно, довольно холодно смотрел на неё. Идоара не замечала его и продолжала бессвязно бормотать, невольно обнажая своё сумасшествие, открывая свои боли чужому взгляду.

Атраш видел это не впервые. Именно он всегда наблюдал за Идоарой. Отслеживал изменения в её состоянии, пытался считать все намерения, которые выдаст её безумный, но коварный разум. Пусть сейчас перед ним стояла другая задача и не было достаточно сил, чтобы вмешаться, он продолжал по привычке наблюдать за ней. И лучше, чем кто-либо знал, кого именно ненавидит Идоара.

Себя.

Все они ненавидят себя.

Только вот что довело Идоару до такого состояния? В отличие от многих местных безумцев, она умела держать себя в руках, срывы случались не так часто и последний был совсем недавно, когда Жхерра своими словами довёл её, за что и поплатился.

Атраш сжал губы, вспомнив о смерти духа.

Хозяин был бы очень недоволен, но, увы, его задача сейчас совсем в другом.

Присев рядом с плачущей Идоарой на корточки, Атраш склонился к её затылку и вкрадчиво прошептал:

— Силы, мои силы…

— Мои силы… — всхлипнула, вторя ему Идоара.

— Я стану цельной, — Атраш наизусть знал все эти речи.

— И всё исправлю! — горячо продолжила Идоара.

— А силы Истаридана… — коварно прошептал Атраш.

— … выброшу в самое глубокое место океана! — разъярённо прошептала Госпожа. — Это он виноват. Из-за него меня считают виноватой! Он сделал всё только хуже, — голос жалко дрогнул.

В тёмных глазах Атраша замерцали голубые огоньки, безучастное лицо оживилось, и он буквально пропел:

— Но я всё исправлю. А потом возьму его силы… — он сморщил лоб, будто в