Цена твоей ошибки - Ася Кор

— Он не «наследник»! — выкрикнула она. — Он ребенок! Он мой сын!

— Он мой сын тоже, — отрезал я. — Взгляни на него. Тебе не нужны тесты ДНК, чтобы это признать. Но я их сделаю. Я сделаю всё официально.

Я подошел к двери, но в дверном проеме обернулся. Тимур всё еще прижимался к Полине, настороженно наблюдая за мной.

— Я приду завтра, — бросил я. — И в этот раз ты откроешь мне дверь сама. Потому что если нет — я снесу её вместе с этим домом.

Я вышел в коридор, чувствуя, как стены квартиры давят на меня. В лифте я оперся лбом о холодное зеркало.

«У меня есть сын».

Эта мысль пульсировала в висках.

«У него мои глаза».

Я вышел из подъезда, где меня ждал Олег. Начальник охраны сразу понял, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Я выглядел так, будто только что вышел из зоны боевых действий.

— Руслан Игоревич? Какие будут распоряжения?

Я сел в машину и закрыл глаза. Передо мной всё еще стоял маленький мальчик с самолетом в руках.

Моя плоть и кровь. Мое продолжение.

И женщина, которую я ненавидел пять лет, а теперь... теперь я не знал, что чувствую к ней. Кроме неистового, жгучего желания присвоить их обоих. Стереть эти пять лет разлуки. Наказать её за молчание и наградить за то, что она сохранила этот маленький свет в моем темном мире.

— Завтра утром, — голос мой был ровным, но Олег почувствовал в нем скрытую угрозу, — собери мне лучших адвокатов по семейному праву. И найди лабораторию, которая сделает ДНК-тест за три часа.

— Понял. А объект?

Я открыл глаза. В них больше не было холода. Там была одержимость.

— Удвоить охрану. Никто не должен входить в эту квартиру и выходить из неё без моего ведома. Если она попытается скрыться — блокируйте всё. Аэропорты, вокзалы, счета. Она больше никуда от меня не уйдет.

Машина сорвалась с места. Я смотрел в окно на удаляющийся дом.

Я думал, что пришел туда, чтобы разорвать контракт и покончить с прошлым. Но вместо этого я нашел то, ради чего стоило начать новую войну. Войну за своего сына. И, возможно, за ту женщину, которая всё еще пахла как Полина Морозова — единственная женщина, которую я когда-либо по-настоящему любил и которую так жестоко предал пять лет назад.

Цена моей ошибки была слишком высока. Но я всегда привык платить по счетам. И сейчас я был готов заплатить любую цену, чтобы вернуть то, что принадлежало мне по праву крови.

В квартире 412 Полина Авдеева сидела на полу в прихожей, обняв колени, и рыдала в голос, пока маленький Тимур гладил её по волосам своей крошечной ладошкой, шепча: «Мамочка, не бойся, я с тобой...».

Она знала: зверь почуял добычу. И в этот раз он не отступит. Гроза, которой она так боялась все эти годы, наконец-то разразилась над её головой, и небо окрасилось в цвет голубых, беспощадных глаз Руслана Громова.

Глава 7. 99.9%

Белый конверт с логотипом престижного генетического центра казался тяжелым, словно был отлит из свинца. Он лежал на моем дубовом столе, в самом центре, в фокусе ламп, и буквально выжигал мне сетчатку.

Я не притрагивался к нему уже полчаса. Просто сидел в кожаном кресле, глядя на ровные печатные буквы своего имени на плотной бумаге, и чувствовал, как в висках набатом бьет пульс.

Девяносто девять и девять в периоде. Я знал результат еще до того, как курьер переступил порог моего офиса. Я знал это в ту самую секунду, когда в квартире Полины на меня посмотрели мои собственные глаза — только в уменьшенном, еще не испорченном цинизмом варианте.

Мои пальцы, привыкшие подписывать многомиллионные контракты без единой дрожи, на этот раз действовали как-то неуверенно. Я сорвал край конверта. Резкий звук разрываемой бумаги полоснул по ушам.

«Вероятность отцовства: 99,99 %».

Мир не перевернулся. Земля не разверзлась. Но внутри меня что-то окончательно и бесповоротно рухнуло, поднимая тучу вековой пыли.

Пять лет.

Пять лет моей жизни прошли в убеждении, что Полина — расчетливая дрянь, предавшая меня в самый уязвимый момент. Я вычеркнул ее, выжег каленым железом, заставил себя верить в ту ложь, которую мне подсунули. А в это время где-то в другом городе, в съемных квартирах или дешевых роддомах, она растила *моего* сына. Мою кровь. Мое продолжение.

Я встал и подошел к панорамному окну. Москва расстилалась внизу, суетливая и мелкая, как муравейник. Пять лет назад я выставил ее за дверь в холодную ночь. Я помнил ее взгляд — растерянный, полный боли и какого-то потустороннего ужаса. Тогда я принял это за страх разоблачения. Сейчас я понимал: она смотрела на меня как на монстра, потому что знала то, чего не знал я.

Она была беременна. И она ничего не сказала.

Яростная, обжигающая обида захлестнула меня. Как она посмела? Как она посмела лишить меня права видеть его первые шаги? Слышать первое слово? Она украла у меня сына! Она единолично решила, что я не достоин быть отцом.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Гнев был привычнее и понятнее, чем то щемящее чувство, которое проснулось в груди при воспоминании о маленьком мальчике с упрямым подбородком. Тимур. Его зовут Тимур.

— Олег, зайди, — бросил я в селектор, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Мой начальник службы безопасности вошел через секунду. Он был единственным, кто видел меня в разные моменты, и сейчас он явно считал мое состояние по напряженным плечам.

— Да, Руслан Викторович?

— Ты собрал досье на ее окружение? На все эти годы? — я не оборачивался.

— Да. Авдеева жила скромно. Сначала в общежитии, потом снимала комнату. Работала на двух работах, пока доучивалась. Никаких постоянных мужчин. Единственный близкий человек — Мария Соколова, ее подруга. Помогает с ребенком.

— Значит, никого, — ядовито усмехнулся я. — Она была одна.

«И ты в этом виноват», — шепнул внутренний голос. Я заглушил его немедленно. Нет. Это она лгала. Это она скрывала.

— Вызывай юристов. Сафонова и его команду. Через час они должны быть в моей переговорной.

— Руслан Викторович, разрешите? — Олег замялся. — Вы планируете судебный иск?

— Я планирую забрать свое, Олег. Своего сына. И мне плевать, какие методы придется использовать.

* * *

Вечер опустился на город серым саваном. Я сидел в машине у ее дома уже