Цена твоей ошибки - Ася Кор

Руслан явно не знал, как вести себя с четырехлетним ребенком. Он смотрел на Тимура, словно на инопланетное существо, пытаясь изучить каждый его жест.

— Тимур, — наконец заговорил он. Его голос звучал неестественно громко в этой тишине. — Тебе нравится твоя новая комната?

Тим, который до этого сосредоточенно ковырял вилкой в брокколи, поднял глаза.

— Она слишком большая. Там эхо.

Руслан нахмурился, явно не ожидая такого ответа.

— Я прикажу привезти больше игрушек. Завтра приедет целый фургон «Лего». Самые большие наборы, какие есть.

— У меня уже есть «Лего», — тихо ответил сын. — Мама говорит, что важно не сколько игрушек, а с кем в них играть.

Я увидела, как Руслан на мгновение замер. Он перевел взгляд на меня — острый, пронзительный. В нем читалось: «Это ты его так настроила?». Я лишь приподняла бровь, продолжая есть.

— Ну, — Руслан прочистил горло. — Я могу поиграть с тобой. После работы.

Тимур с сомнением оглядел его дорогой костюм и идеально чистые руки.

— Вы не умеете. Вы большой. Большие люди не знают, как строить космодромы. Они только по телефону разговаривают.

На лице Олега, стоявшего у стены, промелькнула тень улыбки. Руслан же выглядел искренне растерянным. Акула бизнеса, человек, который ворочал миллиардами, пасовал перед логикой четырехлетнего мальчика.

— Я научусь, — неожиданно мягко сказал Руслан. — Обещаю.

* * *

Прошла неделя. Наша жизнь превратилась в странный, выматывающий ритуал. Утром Руслан уезжал в офис до того, как мы просыпались. Я занималась работой — Руслан позволил мне продолжать проект штаб-квартиры дистанционно, понимая, что без дела я сойду с ума. Тимур проводил время с няней, которую Руслан нанял (проверенную, с тремя дипломами, но Тим ее упорно игнорировал, предпочитая сидеть в моей рабочей студии).

Вечера были самыми сложными. Руслан возвращался ровно в семь. Он явно заставлял себя приходить вовремя. Он приносил подарки — горы подарков. Роботы на радиоуправлении, железные дороги, огромные плюшевые звери. Весь дом начал зарастать пластиком и мехом, но Тим оставался настороженным.

Однажды вечером я вышла из своей комнаты и остановилась на балюстраде второго этажа, глядя вниз, в гостиную.

Руслан сидел на ковре. Его пиджак был брошен на диван, галстук ослаблен, рукава дорогой рубашки закатаны. Перед ним лежал огромный чертеж из набора «Звезда Смерти». Тимур сидел рядом, насупившись.

— Нет, дядя Руслан, — терпеливо объяснял сын. — Эта деталь должна быть снизу. Это же стабилизатор. Если его поставить наверх, корабль перевернется в вакууме.

— В вакууме нет верха и низа, Тим, — возразил Руслан, пытаясь втиснуть крошечный кирпичик на место.

— Все равно перевернется! — настаивал Тим. — Потому что так некрасиво.

Руслан вздохнул, вытирая пот со лба. Я видела, как ему неудобно сидеть в такой позе, как он устал после двенадцатичасового рабочего дня, но он не сдавался. Он взял деталь и переставил её так, как хотел сын.

— Так лучше?

— Да. Теперь вы — главный инженер. А я — капитан.

Руслан неловко улыбнулся. Это была не та хищная усмешка, к которой я привыкла за последние недели. Это была живая, почти детская улыбка. В этот момент, в мягком свете торшеров, они были так похожи, что у меня перехватило дыхание. Те же упрямые вихры на макушке, тот же наклон головы.

Мое сердце, которое я так тщательно замуровывала в лед все эти годы, предательски дрогнуло. Я помнила, как Руслан когда-то мечтал о сыне. Как он говорил, что научит его всему, что знает сам. Тогда это казалось сказкой, которая закончилась кошмаром.

Я сделала глубокий вдох и спустилась вниз. Заметив меня, Руслан тут же изменился в лице. Маска холодного босса вернулась на место, он быстро поднялся на ноги.

— Мама! Смотри, дядя Руслан почти не сломал мой корабль! — похвастался Тим.

— Вижу, милый. Тебе пора умываться и спать.

Когда няня увела Тимура, мы остались вдвоем среди разбросанных деталей конструктора.

— Ты делаешь успехи, — тихо сказала я, глядя на «Звезду Смерти».

— Он невероятно упрямый, — Руслан поднял пиджак. — Весь в тебя.

— Или в тебя, — парировала я. — Ты тоже никогда не принимал отказов.

Руслан подошел ближе. Между нами было всего пара шагов, и я снова почувствовала его запах — дорогой парфюм, смешанный с запахом новой бумаги и... детского мыла. Странное сочетание для «акулы».

— Почему ты не сказала мне тогда? — вдруг спросил он. Голос его звучал глухо, без прежней злости. — Когда ты уходила. Почему не сказала, что беременна?

Я горько усмехнулась.

— Ты шутишь? Ты кричал, что не хочешь меня видеть. Ты обвинил меня в измене, которой не было, и вышвырнул мои вещи за дверь. Ты бы поверил мне тогда? Или сказал бы, что я пытаюсь привязать тебя к себе чужим ребенком?

Руслан сжал челюсти. Его взгляд застыл на мне.

— Я был вне себя от ярости, Полина. У меня были доказательства. Фотографии, записи...

— Фальшивки, Руслан! — я сорвалась на крик, но тут же понизила голос, вспомнив про спящего сына. — Это были фальшивки. Но ты даже не захотел меня выслушать. Ты поверил Инге, поверил кому угодно, только не мне.

— Инга была моей невестой после твоего ухода, — холодно заметил он. — У нее не было причин лгать.

— О, у нее было миллион причин. Но сейчас это не важно. Мы здесь из-за Тимура. Давай придерживаться договора.

Я развернулась, чтобы уйти, но его рука перехватила мое запястье. Хватка была крепкой, но не болезненной. По коже пробежал электрический разряд, воскрешая в памяти ночи, которые я так старалась забыть.

— Полина...

Я обернулась. Мы стояли в полумраке огромного зала, и на мгновение мне показалось, что он сейчас скажет нечто важное. Что он попросит прощения или признает свою ошибку. Но в его глазах снова вспыхнуло подозрение.

— Если я узнаю, что ты снова что-то скрываешь... Если это всё — часть какого-то твоего плана по выкачиванию денег...

Я резко вырвала руку.

— Ты так и не изменился. Ты видишь во всем только бизнес-схемы. Спокойной ночи, Руслан Викторович.

Я почти бегом поднялась в свою комнату и закрыла дверь на замок. Сердце колотилось в ребрах, как пойманная птица. Я ненавидела его за то, что он сделал пять лет назад. Я ненавидела его за то, что он запер нас в этом доме.

Но еще больше я ненавидела себя за то, что до сих пор чувствовала тепло его пальцев на своей коже.

* * *

На следующее утро атмосфера в доме изменилась.