Возьми меня с собой - Нина Дж. Джонс

немного затихает. Тяжеловато делать это одной рукой, а другой — зажимать ей рот. Я потею и во влажном ночном воздухе чувствую себя неуютно, это изматывает мое терпение. Я пару раз распарываю ее ночнушку, но в конце концов мне удается засунуть ткань ей в рот, а затем завязать наподобие кляпа. Сейчас Веспер голая, но мне все равно, потому что я позабочусь о том, чтобы нас никто не увидел. Оставшейся тканью я завязываю ей глаза и перекидываю через плечо. Так ее будет легче нести. Я перебегаю из одного двора в другой, прячась за кустами, чтобы собрать силы. Еще нет и четырех, так что все еще спят глубоким сном. Веспер пытается кричать, но кляп заглушает почти все звуки, а я двигаюсь так быстро, что она бьется животом о мое плечо, из-за чего у нее срывается голос. Если кто и встанет, чтобы поинтересоваться, откуда доносится звук, мы уже будем в соседнем дворе.

Добравшись до канала, я с облегчением вздыхаю и ставлю девушку на ноги. Она босая, обнаженная с растрепанными волосами. Веспер дико мотает головой, совершенно не понимая, что находится вокруг нее. Она и так выглядит одичавшей. При виде ее обнаженного и беззащитного тела мне хочется бросить ее в кусты и трахнуть, но я не могу позволить, чтобы меня здесь схватили. Только не после всей этой проделанной работы.

Усмехнувшись, я снимаю толстовку и вытираю пот. Бежать с девчонкой на плече — задача не из легких.

— Пошли, — приказываю я, дернув ее за предплечье.

Веспер всхлипывает от хрустящих у нее под ногами веток. Я знаю, что это больно, но сейчас мало что могу для нее сделать. Она несколько раз спотыкается о невидимые ей препятствия. Мы идем минут десять, пока не оказываемся на улице. Я вижу вдалеке свою машину. Еще пара шагов, и мы уедем. Это самая опасная часть пути. Мне придётся идти по жилой улице с обнаженной, связанной девушкой. Я выхожу, смотрю направо и налево, насколько хватает глаз, просто чтобы убедиться, что никто не выскочит нам навстречу. У меня нет времени на потасовку, поэтому я подхватываю Веспер на руки и бегу по улице. Открыв багажник, я запихиваю ее внутрь и захлопываю дверцу.

С глубоким вздохом, слегка посмеиваясь и вытирая со лба пот, я опускаюсь на водительское сиденье. Не знаю, во что, черт возьми, я сейчас вляпался, но от азарта, что только что перехитрил столько народа и копов, меня переполняет огромное удовлетворение. От азарта, что, пока все спали, я пронес через два благополучных района Сакраменто голую девушку, я чувствую себя гребаным богом.

Я заполучил её. Идеальную девушку. Девушку, которая немного похожа на остальных, но, возможно, и немного от них отличается.

Я завожу машину и трогаюсь с места. Автострада в квартале отсюда, и как только я на нее выеду, никто не услышит, как Веспер колотит по багажнику.

 

 

ГЛАВА 5

ВЕСПЕР

Где нет света, там нет и времени. По крайней мере, не в том понимании, что раньше. С тех пор, как меня привезли туда, где бы я сейчас ни находилась, могло пройти всего пара дней или всего неделя. Не могу сказать, где я, потому что с тех пор, как этот сукин сын толкнул меня на заднем дворе Джонсонов, разрезал мою ночную рубашку и ее обрывками заткнул мне рот и завязал глаза, они так и оставались завязанными. Я думала, кто-нибудь меня услышит. Кто-нибудь меня спасет. В своем доме, за крепкими стенами и запертыми окнами, лёжа рядом с мужчиной, который только что поклялся заботиться обо мне до конца своей жизни, я чувствовала себя в безопасности.

Дом создает видимость защиты. Это священное место, отделяющее вас от прячущихся снаружи животных. Но это всего лишь видимость. Ваш дом безопасен только потому что пока еще никто не попытался в него проникнуть. Но если вам крупно не повезет, ничто не сможет остановить прорвавшегося сквозь стены монстра.

Вначале я все время переживала за Картера и Джонни. Сколько времени им потребовалось, чтобы выбраться? Выбрались ли они вообще? Думаю, в университете Картера забеспокоились бы, почему он не появился на лабораторных занятиях. Мои родители уже возвращаются из Египта? Я в новостях?

Не знаю. Я словно в черной дыре. Со временем в моем сознании все больше места стали занимать голод и жажда. Мои губы такие сухие, что кажется, будто я провожу языком по наждачной бумаге. Желудок сводит от голода. Я лежу на боку, слишком ослабев, чтобы попытаться встать. Я мечтаю о коктейле "Маргарита" и гамбургере, которые традиционно подают по вечерам пятницы в «Пожарной части».

Незнакомец оставил меня здесь и до сих пор не вернулся. По крайней мере, насколько я могу судить. Я постоянно испытываю дискомфорт. Здесь всегда холодно, а я голая. Единственный источник тепла — мои руки, покрывшиеся гусиной кожей. По мере того, как я слабею от обезвоживания и голода, мне становится все холоднее.

И все же я еще жива. И в этом есть надежда. Если бы этот мужчина хотел моей смерти, то убил бы меня. Но тогда чего он хочет? Он больше ко мне не прикасался. Он не использует меня ни для каких очевидных целей. Может, он оставил меня умирать в одиночестве медленной, мучительной смертью.

Но тут раздаются шаги. Они поскрипывают у меня над головой, туда-сюда, как будто кто-то что-то замышляет. Не знаю, стоит ли мне звать на помощь. Что, если он где-то меня бросил, и это мой единственный шанс быть найденной? Что, если я что-нибудь скажу и навлеку на себя его гнев? У меня нет выбора, кроме как воспользоваться шансом.

— П…п…помогите…

Я уже несколько дней не разговаривала, и у меня во рту такая каша, что я почти задыхаюсь от звуков.

— Помогите, — выдыхаю я.

Шаги не стихают, и я выплескиваю все остатки своей энергии в мольбе о помощи. Не думаю, что говорю достаточно громко, чтобы меня услышали.

Но затем шаги у меня над головой удаляются в другую сторону, и раздается звук открывающейся двери. Мое сердце колотится от выброса адреналина, и он дает мне прилив энергии, какого не было с тех пор, как меня начала одолевать жажда.

Что-то с глухим стуком падает на землю в нескольких футах от меня. Я отчаянно дергаюсь, пытаясь определить, где находится этот человек. Меня до костей пробирает ужас, но потребность выжить настолько сильна, что пересиливает парализующий страх. Это