Возьми меня с собой - Нина Дж. Джонс

меня защищала и которого лишила, но не мог сделать это так, как все остальные. Я хотел попробовать на вкус, понюхать и почувствовать то, на что до этого момента только смотрел. Я начал делать то, от чего меня удерживало присутствие матери. Несмотря на свои недостатки, она каким-то образом меня сдерживала, и после ее смерти плотину прорвало.

И вот в чем ирония судьбы: я избавился от большинства животных только для того, чтобы завести самое геморройное из них — человеческую женщину.

Я тщательно все планирую. Это моя фишка. И все же я оказался наедине с женщиной и понятия не имею, что буду делать дальше. Разумеется, я знаю, чего хочу. Я, черт возьми, мужчина с естественными потребностями, но мне нужно, чтобы все было по-моему. Когда Веспер умоляла меня взять ее с собой, я подумал, срань господня, она тоже другая. В какой-то момент я вознадеялся, что, возможно, эта девушка не такая, как весь остальной отвергший меня мир, и наша связь настоящая. Но потом Веспер начала кричать, и я понял, что она чертова лгунья, как и предупреждала моя мать. Она предупреждала, что женщины будут использовать меня только ради моих денег. Ради моей фамилии.

Так что теперь у меня есть план. Мне потребовалась пара дней, но я понял, что это будет практически как объездить лошадь. Сначала я должен превратить ее в животное. Отнять у нее все, что придает ей силы. Сократить ее потребности до самых элементарных: еды и воды, сна, секса. Потом я должен ее приласкать, чтобы она поняла, что покорность равна награде. Именно так дрессируют всех животных. В качестве поощрения я буду использовать еду и другие методы положительного подкрепления. Отрицательное подкрепление, что ж, оно всегда у меня в кармане. ( В психологии есть два вида подкреплений: положительное и отрицательное. Положительное — это то, чего желает субъект: пища, ласка или похвала. Отрицательное подкрепление — это то, чего субъект не желает: шлепок, нахмуривание бровей, неприятный звук, некомфортная ситуация – Прим. пер.)

Все это время Веспер сидела в подвале, но я работал над постройкой сарая для нее в глубине моих владений, в лесу, куда точно никто не заглянет. Я не могу бесконечно держать ее дома, это слишком рискованно. Так что я усердно работал над этим в перерывах между дневными заказами.

Боже, как же я хочу ее трахнуть. Проводя руками по ее намыленной киске, я чуть снова не нарушил планы, но мне нужно ломать ее постепенно.

Пока на кухонном столе остывает моя овсянка, я слушаю полицейский сканер, установленный на встроенном рядом бюро. Я часто им пользуюсь для слежки за патрулями, чтобы знать, в какое время лучше всего выходить на определенные улицы. Сейчас я жду информацию по делу Веспер. По всему округу Сакраменто растет число сообщений о подозрительных лицах. Люди на взводе. Полиция патрулируют район Веспер и другие мои излюбленные места, в надежде, что я снова нападу. Значит, они думают, что девчонка уже мертва, и мне понадобится вернуться. Вполне логично. Обычно, когда женщины вот так исчезают, это не к добру.

К тому времени, когда я отрываюсь от сканера, чтобы заняться своим ужином, он уже остывший и комковатый. Из-за своей сильной занятости на этой неделе я плохо питался. Ковыряя ложкой в бледной клейкой массе, я теряюсь мыслями в ее консистенции. Овсянка всегда будет напоминать мне о детстве.

 

— Почему ты ее не ешь? — спрашивает отец.

У меня перехватывает горло.

— Просто скажи. Я не буду заставлять тебя это есть, если ты просто скажешь. Просто скажи «нет». Скажи хоть слово! — рявкает он, теряя терпение.

— Прекрати! — ругается мама, подходя ко мне.

— Ты продолжаешь с ним нянчиться, и он, черт возьми, никогда не научится. Ты его балуешь. Вот почему он не хочет говорить!

— Он чувствительный мальчик. Заговорит, когда будет готов.

— Глория, ему почти пять лет.

— Доктор сказал, что с ним все в порядке. У него интеллект выше среднего. На самом деле, он сказал, что Сэм очень умный. А то, что ты к нему придираешься, только усугубляет ситуацию. Из-за этого у него развиваются комплексы. Просто некоторым детям требуется больше времени для развития речевых навыков. Он особенный.

— Особенный? Так вот как их теперь называют…

Я смотрю, как они спорят. Мама знает, что я понимаю, но иногда мне кажется, что папа думает, что до меня не доходят их слова. Папа смотрит на меня сверху вниз, и его глаза вспыхивают. Он выхватывает у меня из рук ложку.

— Ешь! Ешь!

Он подносит овсянку к моим губам, но я крепко их сжимаю. От ложки мне больно, но я не глотаю. Из моей груди вырывается какой-то звук, но я не могу задействовать губы и горло. Мне хочется сказать: «ХВАТИТ». Слово вертится у меня на языке, но я не могу его вымолвить.

— Видишь? Всё он может, ты просто должна перестать с ним нянчиться!

— Прекрати! — кричит мать, отталкивая его руку.

Мы все смотрим на вход. Там стоит мой старший брат Скутер. Папа любит Скутера гораздо больше, чем меня. Он прекрасно говорит. Иногда они отправляются на рыбалку без меня.

Папа вздыхает.

— Давай, Скут, ешь свой завтрак. Все в порядке.

Он поворачивается к кухонному столу, чтобы взять свой значок и пистолет.

— Ладно, — скептично говорит Скутер.

Мама присаживается на корточки и вытирает своим фартуком овсянку с моего лица.

— Тебе действительно нужно немного поесть. Позже ты проголодаешься, — шепчет она, убирая с моих глаз растрепавшиеся волосы.

 

БУМ. БУМ. БУМ.

Из моих мыслей меня выдергивает стук во входную дверь. Я поспешно выключаю полицейское сканирующее оборудование, вытаскиваю его из стены и запихиваю в шкафчик над бюро.

Я подхожу к двери, выглядываю из-за занавесок и вижу, что снаружи стоит Скутер. Кстати, о дьявольском отродье. Я не ожидал его увидеть и не особенно рад, что он здесь. Я открываю дверь и поворачиваюсь к кухонному столу, оставив Скута самостоятельно закрывать за собой дверь и следовать за мной.

— Я тоже рад тебя видеть, Сэм.

Не сбавляя шага, я язвительно машу ему рукой.

— Сколько времени от тебя ни слуху, ни духу? Три недели? Я тебе названиваю, а ты не отвечаешь. В эти выходные я как раз собирался съездить на ранчо,