Тотем - Шерил Винд

Весть о том, что бабы в бане подрали княжну, мгновенно облетела весь город и обещала не сходить с народных уст минимум неделю, обрастая всё новыми подробностями. Племя буквально стояло на ушах, единым духом костеря рыжехвостую супругу князя – виноватая во всём нашлась быстро, единодушно и охотно, в чём никто и не сомневался. Чужачка же.

Девок растащили между собой и уволокли к знахарю, замазывать синяки и царапины. Больше всех досталось лисице – её подрали будь здоров, от всей росомашьей души, и пусть в рабынях не текла кровь тотемного Зверя, ярости в них хватало хоть отбавляй.

Рабыни хором уверяли всех, что лиса сама накинулась на них с гадостями. Что не выдержала душа соплеменниц слушать её слова, напитанные чужеземной злобой… И все им охотно верили. Зная характер лисицы – даже не сомневались, что именно так всё и было.

Нашёлся тот, кто негромко заметил: безродные рабыни напали на жену князя… Нашлись и те, кто донёс эту весть до князя. Нередкие бабьи свары обычно не удостаивались его внимания, но, едва услышав, что напали на лису, Сэт отложил дела и лично отправился в лазарет – выяснять, что произошло.

Вокруг него вразнобой доносилось, что лисица сама виновата. Что язык у неё длинный, острый, а натура гадкая, злобная, строптивая. Все видели – любой подтвердит! Князь хорошо знал это, но от сладкоречивых сплетников раздражённо отмахивался.

* * *

Кайра на собственной шкуре и не раз узнала, что лисе против росомахи выступать бесполезно. Что ей ещё оставалось, когда рабыни накинулись на неё всем скопом? Бессмысленная борьба не то за внимание князя, не то за своё оскорблённое достоинство. Впрочем, чего рабыням было злиться и сетовать, когда их выбирали в первую очередь? Это она, дурочка, не замечала происходящего, а после услышанного стала серее тучи.

Слухи, нарастающие вокруг, не тревожили княжну. Кайра ни секунды не сомневалась, что росомахи поддержат своих. Из чужачки сделают крайнюю. Правде никто не поверит, даже если она расскажет, – подтвердить её слова некому, а плохая репутация, сложенная от первого дня, проведённого в княжестве, сделает своё дело.

Досталось ей сильно, но болели отнюдь не разбитые губы и свежие синяки да ссадины. Кайра не огрызалась и не замечала наперебой галдящих женщин – пусть себе говорят. Её мысли занимала судьба Нисена. Как эта драка скажется на нём?

Князь появился в дверях дома знахаря чернее тучи, пройдя мимо расступившихся в почтении и притихших на входе соплеменников. До этого момента росомахи галдели у дверей, наперебой призывая лису к возмездию, но, стоило появиться князю, пыла у них поубавилось. Хорошо знали: хочешь испортить настроение вождю – вспомни недобрым словом его рыжехвостую супругу.

В комнату он вошёл один, занавесив за собой вход. Разговоры за стеной стихли – все невидимые свидетели жадно вслушивались. Окинув жену тяжёлым взглядом, Сэт обеспокоенно вздохнул – и как с ней бороться? Даже помыться без приключений не смогла.

– Ну, рассказывай, – повелел мужчина. Тон его не сулил добра, а вот кому – оставалось загадкой.

Кайра подняла короткий взгляд на мужчину и почти сразу его опустила. Ни тени вины и раскаяния, но что-то терзало её. Какие-то сомнения роились в голове княжны Лисбора – Сэт это видел.

– Я сама виновата, – неожиданно сказала Кайра вместо обвинений и попыток очистить свою честь.

«Вон как?» – скептически выгнул бровь князь, несколько опешив от такого откровения. Чтобы лисица признала свою вину? Скорее пшеница вырастет из-под снега в разгар зимы.

– Что ты сделала? – Вновь суровый тон князя царапнул слух, но взгляд его упал на разбитые губы жены, скользнул по ссадинам на скуле и приоткрытом плече… Внутри заворочалось неясное, холодящее душу желание отходить кого-нибудь поперёк спины берёзовым дрыном так, чтобы этот кто-то пускал носом кровавые пузыри и ноги целовать княжне-лисе считал за счастье.

Синяки и ссадины спускались по шее вниз, теряясь в складках льняной ткани, в которую закуталась девушка.

– Я должна была сдержаться.

А ещё лучше – уйти сразу, чтобы дальше разговора никто не пошёл. Она ведь могла промолчать и не оставаться в окружении разозлённых росомах, которым гостья-чужачка – как кость поперёк горла в воскресное утро.

За опущенным взглядом Кайра не заметила, как меняется настроение князя, как он рассматривает следы от рук росомах, взвешивая их слова и её.

В пару шагов сократив расстояние между ними, князь медленно, словно не до конца веря в происходящее, лёгким движением ладони сбросил ткань с плеча княжны. Почувствовав, как сползает накидка, лисица поспешила поймать её – и не успела. Ткань упала, обнажая Кайру по пояс, – взгляд князя спустился вниз, перескакивая с одного кровоподтёка на другой… Это было слишком. Слишком для того, чтобы просто стерпеть и забыть. Её избивали. Целенаправленно и зверски.

Князь стал причиной склоки, но Кайра не желала, чтобы именно он видел следы от побоев. На правах благородной гостьи и жены она могла хмуриться и злиться, показывая князю малейшую царапинку, но не видела в этом никакого смысла.

Лисица сжалась и приобняла себя руками, словно так могла закрыться от глаз росомахи. Она не пыталась выставить себя жертвой, но поедающее её изнутри чувство мешало горделиво расправить плечи и взглянуть в глаза росомахе.

Подняв взгляд, Сэт задержался на изувеченных устах жены, знакомым Кайре жестом протянув руку к её лицу. Легко коснулся большим пальцем разбитой губы… Может, лиса и задумала что-то, желая своей показной покорностью смягчить сердце князя, но один вид её увечий спускал с цепи крутой нрав хозяина этих земель.

Почувствовав прикосновение к щеке, девушка напряглась, сжала подол льняной сорочки.

– Разве я не твоя женщина? – Вопрос прозвучал тихо и только для князя. Они оба знали ответ. Она его жена и принадлежит ему, как бы ни отрицала этот факт. Он мог говорить и делать что угодно; до этого дня Кайре не было ни малейшего дела, чем он занимается, но… Внутри всё сжалось, и она, пересилив себя, посмотрела на князя снизу вверх. – Тогда зачем тебе другие?

В молодую лисью головушку никак не могла уложиться мысль, что есть другие женщины кроме неё. Обидно. Унизительно. И хуже всего этого то, что она сама понимала, почему не может затмить их всех, почему всецело не владеет мыслями князя. Именно в тот момент, когда это стало важно, что-то в ней изменилось.

Вопрос обезоружил Сэта своей прямотой и наивностью… Росомаха помедлил с ответом, задумчиво глянув на лисицу.