Тотем - Шерил Винд

бешенство прогорело внутри… Черты лица поползли обратно, обращаясь из звериных в человечьи, когти на руках втянулись, шерсть вросла в кожу. Только чужая кровь осталась на губах и руках, но глаза остались всё теми же – чёрными и бездонными, не людскими.

Кайра не сразу признала в спасителе князя. На секунду она предположила, что кто-то из приближённых Сэта пустился вдогонку за похитителями, не зная, что княжич остался при них, но на снегу восставал, закрывая телом пламя костра, сам князь.

Она, не веря, смотрела на мужчину, не отрывая от него взгляда. Он вернулся? За ней?

Князь росомах быстро отыскал среди прошлогодних листьев и белёсого снега княжну. Вспоров веревки кинжалом, Сэт освободил её и развернул лицом к себе. Вымазанные кровью руки ощупали плечи Кайры, ладони легли на щёки, чёрные глаза встретились с янтарными.

Прикосновение отрезвило лису. Она непроизвольно вздрогнула, словно проснулась после кошмара, и явственно увидела перед собой лицо, залитое кровью. Ей не привиделось, он действительно пришёл за ней.

– Ранена?.. – с усилием выдохнул князь, хоть его хриплый, надтреснутый голос был скорее рычанием. Лиса вроде цела, но одета в чём спала – в одной плотной рубахе до колен, голые ноги окоченели на снегу.

– Нет… – сконфуженно выдохнула Кайра и не нашла больше слов. Все мысли спутались в голове, словно кто-то перевернул коробку с вещами и не потрудился сложить всё обратно. Как понимать его поступок?

Руки обретали долгожданную свободу, но лисица не заметила этого – всё её внимание приковано к князю и попыткам найти ответ на один вопрос:

«Почему?..»

– Иди за мной лисицей, – произнёс Сэт, и вновь перед ней стоял не мужчина, а чёрный зверь.

Оставив после себя поляну снега, смешанного с кровью, энайды вышли из пролеска. В зверином обличье они легко шли по снегу, не проваливаясь, – Кайра была слишком лёгкой, а Сэту сам Зверь велел с такими лапищами.

Кайра послушно следовала за росомахой по снегу и даже не плакалась о замёрзших конечностях, которые едва согревал наросший на теле лисий зимний мех. Она не жаловалась на усталость. Впервые за долгое время, имея возможность бежать по знакомому лесу дальше, в родные края, лисица покорно шла за своим спасителем, не веря в то, что видит собственными глазами.

Дойдя до того места, где оставил коня, князь обернулся человеком и лихим посвистом призвал к себе скакуна. Кайра остановилась чуть поодаль, думая о похитителях. Босые ноги вновь ступали по снегу. Забывая на миг о князе, Кайра опустила взгляд. Вспомнила… А ведь эти спасители даже не позаботились о том, чтобы их дорогая княжна не замёрзла. С такой же старательностью они спасали бы из плена её брата? Она не знала, как должна поступить, и боялась в очередной раз ошибиться. Словно чувствуя её колебания, Сэт вновь обратился к ней.

– Замёрзла… – сорвалось с его губ, когда он увидел голые ноги лисицы, утопающие в снегу, и, не дожидаясь жеребца, бережно взял её на руки, как ребёнка, закутав в собственный меховой плащ.

Кайра едва подумала о холоде, как вдруг одним рывком спаслась от него. Широко распахнутыми глазами, сообразив лишь обвить шею князя руками, она смотрела на того, кто во второй раз проявлял заботу и, кажется, ничего не просил взамен за неё. Она так и не поблагодарила его за спасение. Да и как, если всё её естество привыкло отрицать всё хорошее, на что способен князь росомах?

Кайра могла отблагодарить его, минуя терзающие вопросы. Судьба подкинула ей в руки возможность и отяжелила выбором из двух зол. Предупредить его о предателе и зреющем заговоре или смолчать и смиренно ждать того часа, когда её месть свершится, переполнив чашу терпения, – что же сделать?

Уезжая прочь от этого места, Сэт ограждал жену от ветра, грел своим телом и жалел об одном.

Что не убил тех людей более жестоко.

Всю дорогу до владений князя Кайра молчала. Удивительно спокойная и смиренная, задумчивая – а ведь она уже успела сложить о себе мнение как об особе, которая не способна думать.

В ожидании, пока врата откроются, неожиданно для обоих прозвучали слова благодарности. Но тайна… тайна осталась в лесу, и хотя продолжала мучить её поступком князя, сбивая с толку, не озвучивалась княжной.

Глава 4

Поездка в Лисбор вышла совершенно не такой, какой планировалась. Размеренной прогулки по окрестным землям с шествием сытых и довольных лисов не случилось – чувствовалось, что князю не терпится завершить все дела и поскорее вернуться на север. Ему не давало покоя это тщательно спланированное нападение… Охрана лисят, вооруженная до зубов, провожала их едва не до помойного ведра.

Князю не раз доносили, что его жена хочет с ним поговорить, но росомаха отмахивался от этих дел, искренне считая, что все заботы Кайры – это выбраться из-под круглосуточного надзора, а ей, видите ли, не позволено. На исходе третьего дня в Лисборе, вымотанный дневной суетой и разрешением конфликтных вопросов на торговой площади, Сэт мечтал об одном – не слышать больше лис, наперебой галдящих, как чайки у моря… казалось, их хвалёная мудрость обитала в голове только у бывшего князя, остальных же вообще не коснулась: разбираясь, кто у кого увёл беременную лошадь, разродившуюся накануне, князь-росомаха вымотался насмерть и желал одного – молчать как минимум седмицу.

– Сэт, к тебе лисица, – сунулся к нему в покои хранитель, когда солнце уже зашло. Называть её по имени категорически не хотели. Лисица и лисица. В ответ князь, снимавший в тот момент нательную рубаху, глянул на него глазами мученика; воин замялся и пояснил: – Стоит под дверью, требует пустить.

– Пусть войдёт… – устало выдохнул Сэт, бросая рубашку, которая за день успела как следует пропитаться кровью: на груди мужчины вновь разошлась рана, вспоротая вскользь по коже в ту самую злополучную ночь.

С того дня, как Кайра подслушала разговор похитителей-горемык, а сам князь росомах ринулся спасать её из плена, княжна всё не могла решиться рассказать Сэту о заговоре. Весть о предателе могла как сыграть ей на руку, так и навредить, а в свете последних событий – поступка Сэта – так и вовсе выбила почву из-под лисьих лап. Решение было важным, как ни посмотри, и принимать его поспешно Кайра не хотела. Дурная привычка поступать не взвешивая утратила ценность.

Окончательное решение удивило Кайру ничуть не меньше, и стоило ей впервые за долгое время решить сделать что-то положительное в ответ на свойскую доброту супруга,