Волк в овечьей шкуре - Ольга ХЕ

Моё платье было чёрным — простым, элегантным. Спина открыта. Демьян выбирал.

— Танцуешь? — раздался голос за спиной.

Я обернулась.

Молодой мужчина — лет тридцать, тёмные волосы, обаятельная улыбка. Глаза — янтарные, но без того давящего ощущения, которое исходило от альф.

Бета.

— Михаил, — представился он. — Из стаи Волковых. Ирония, да?

— Мира Волкова.

— Знаю. — Он улыбнулся. — Весь зал о тебе говорит.

— Польщена.

— Так что насчёт танца?

Я посмотрела через зал. Демьян стоял у бара, разговаривая с кем-то из инвесторов. Его взгляд встретился с моим.

Он видел. Видел Михаила. Видел протянутую руку.

И не двинулся.

— Почему нет, — сказала я и взяла руку Михаила.

***

Танцевать с Михаилом было легко.

Он вёл уверенно, но не давил. Шутил. Рассказывал о своей стае, о бизнесе, о том, как скучны эти конференции.

— Серов — сложный партнёр? — спросил он между делом.

— С чего такой вопрос?

— Он смотрит на нас так, будто хочет меня убить.

Я не обернулась.

— Он на всех так смотрит.

— Нет, — Михаил покачал головой. — На тебя он смотрит иначе.

— Как?

— Как волк на добычу. Которую уже поймал и теперь охраняет.

Музыка закончилась. Михаил отступил, поклонился.

— Спасибо за танец, Мира Волкова. Было приятно.

— Взаимно.

Он ушёл. Я осталась стоять посреди танцпола.

Демьян появился рядом — бесшумно, как тень.

— Развлеклась?

— Он приятный.

— Угу.

— Ты не вмешался.

— Зачем? — Он взял меня под локоть и повёл к выходу. — Ты всё равно вернёшься ко мне.

— Самоуверенно.

— Констатация факта.

***

Лифт.

Мы вошли одни. Двери закрылись.

Демьян нажал кнопку этажа. Потом — кнопку «стоп».

Лифт дёрнулся и замер.

— Демьян...

— Ты танцевала с ним, — сказал он, разворачиваясь ко мне.

— Это был танец.

— Ты улыбалась.

— Он смешной.

— Ты думала обо мне?

Я открыла рот для колкости — и закрыла.

Потому что да. Всё время, пока я танцевала с Михаилом, я думала о том, что Демьян смотрит. Что он видит. Что он сделает потом.

И это возбуждало.

Он шагнул ближе. Наклонился, втянул воздух у моей шеи.

— Ты возбуждена, — сказал он тихо. — Уже давно. С середины танца.

— Самоуверенно.

— Я чую тебя, Мира. Каждый раз. Твой запах меняется, когда ты думаешь обо мне.

Его руки легли мне на талию. Развернули.

Я оказалась лицом к стене — зеркальной, отражающей.

И увидела себя. Нас.

Он — за моей спиной, тёмный, большой. Руки на моей талии. Губы у моего уха.

— Смотри на себя, — прошептал он. — Смотри, как я тебя трахаю.

— Демьян...

Его руки скользнули по моим бёдрам. Подняли подол платья.

— Ты надела то, что я просил?

Я сглотнула.

Утром он прислал ещё один комплект — красный, кружевной. И записку: «На удачу».

— Да.

— Хорошая девочка.

Его пальцы нашли край трусиков. Сдвинули в сторону.

Я услышала звук молнии.

— Смотри, — повторил он. — Не закрывай глаза.

Он вошёл в меня — одним движением, глубоко.

Я застонала, упираясь ладонями в зеркало.

И смотрела.

На себя — растрёпанную, с приоткрытыми губами, с расширенными зрачками.

На него — сосредоточенного, с напряжёнными плечами, с золотом в глазах.

На нас — вместе, соединённых, двигающихся в одном ритме.

— Видишь? — прошептал он, вбиваясь в меня. — Видишь, какая ты красивая?

Я не могла ответить. Только стонала.

— Моя, — рычал он. — Только моя. Скажи это.

— Твоя...

— Громче.

— Твоя!

Он ускорился. Его пальцы нашли мой клитор — и мир взорвался.

Я кончила, глядя на наше отражение — на его золотые глаза, на своё лицо, искажённое удовольствием. Он кончил следом, рыча моё имя.

***

Секунду мы стояли неподвижно.

Потом он выскользнул из меня. Поправил моё платье. Застегнулся.

Нажал кнопку.

Лифт дёрнулся и поехал вверх.

Я смотрела на своё отражение — на растрёпанные волосы, на румянец на щеках, на блестящие губы.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Более чем.

Он улыбнулся — краем губ.

Динь.

Двери открылись.

На площадке стояла горничная с тележкой — молодая, в форме отеля.

— Добрый вечер, — сказал Демьян ровно. — Наш этаж.

Мы вышли из лифта.

Горничная смотрела нам вслед. Её щёки пылали красным.

Я знала почему. Она тоже была волчицей — я заметила янтарный отблеск в глазах. И она чуяла всё — секс, пот, возбуждение.

— Она...

— Пусть, — сказал Демьян, не оборачиваясь. — Пусть знает.

— Что знает?

Он остановился у двери номера. Посмотрел на меня.

— Что ты моя.

Я хотела возразить. Сказать что-то колкое. Напомнить, что я ничья.

Но промолчала.

Потому что, может быть, впервые — не была уверена, что это правда.

Глава 11. Разговоры на подушке

Три часа ночи.

Мы лежали в его номере — огромная кровать, смятые простыни, вид на ночную Москву за окном. После конференции, после лифта, после ещё одного раунда в душе.

Обычно после секса я засыпала. Или уходила. Или он уходил.

Но сегодня мы просто лежали. Молча. Его рука на моём плече, моя голова на его груди.

Тишина была странной. Не неловкой — просто... другой.

— Не спишь? — спросил он.

— Нет.

— Почему?

Я пожала плечами.

— Голова не выключается. А ты?

— Альфы мало спят. Особенность.

— Удобно.

— Не особо.

Снова тишина. За окном мерцали огни города — тысячи окон, тысячи жизней.

— Расскажи про стаю, — сказала я вдруг.

Он повернул голову.

— Зачем?

— Интересно. Ты никогда не говоришь о себе.

— Ты не спрашивала.

— Спрашиваю сейчас.

Пауза. Я думала, он откажет — закроется, переведёт тему, начнёт целовать меня, чтобы заткнуть.

Но он заговорил.

— Стая — это двенадцать волков. Семьи, связанные со мной кровью или клятвой. Я отвечаю за каждого. За их безопасность. Благополучие. Решения.

— Звучит... тяжело.

— Звучит нормально. Так было всегда.

— Ты выбрал это?

— Нет. — Его голос стал глуше. — Альфой рождаются. Не становятся. Мой отец был альфой, его отец — тоже. Когда мне было двадцать три, отец умер. И стая стала моей.

— Двадцать три, — повторила я. — Это рано.

— Да.