Злой дьявол - Сиенна Кросс

Справа от меня слышен отрывистый лязг ботинок. Черт, она уже на земле, уже идет ко мне.

Вот оно. Конец.

Я лежу на спине, едва дышу и совершенно беспомощен. Мой пистолет упал всего в нескольких футах, но кажется, что до него целая вечность. Я краем глаза ищу ее надвигающуюся тень, дуло пистолета у моего лица. Только этого не происходит.

Шлепанье шагов по переулку удаляется. Не приближается.

— Хватит дразнить меня, Тригг, — хриплю я, мои легкие все еще не работают на полную после удара. Я даже не могу собраться с силами, чтобы пошевелить рукой, не говоря уже о том, чтобы думать о прицеле.

— Все это часть веселья, Росси, — кричит она в ответ, но ее голос едва слышен.

Что-то в этом знакомом тембре наконец заставляет мое тело реагировать. Мое сердце ускоряется, и я поднимаюсь на колени. Но к тому времени, как я, шатаясь, встаю на ноги и нахожу свой пистолет, ее уже нет.

Просто дым. Тишина. И эхо моего собственного сердцебиения, стучащего в ушах.

Я просто стою здесь, как придурок, целую минуту, ее голос задерживается в неподвижном воздухе. Наконец я делаю глубокий вдох, прежде чем ударить кулаком о стену, ярость кипит во мне.

Когда я разражаюсь серией проклятий, от которых Nonna перевернулась бы в гробу, я вижу это. Наполовину спрятанный у основания пожарной лестницы, зацепившийся за ржавый болт. Клочок черного. Я бросаюсь к нему, мои пальцы двигаются сами по себе. Ее маска.

Я провожу пальцами по атласному, кружевному материалу и переворачиваю ее в руке. Ткань все еще теплая от ее кожи, слабо пахнет цитрусом и дымом. Мой пульс снова учащается.

Она была прямо здесь. В моем прицеле. Я должен был покончить с этим.

Но я не сделал этого. Я не смог.

И в глубине души я точно знаю, почему. Потому что вспышка океанской синевы в прорезях этой маски была того же оттенка, что и глаза, которые когда-то смотрели на меня на пляжах Сицилии.

ГЛАВА 10

НАЗАД К НАЧАЛУ

Катриона

С крыши через улицу Velvet Vault выглядит почти безобидно. В лучах заходящего солнца люстры светятся сквозь высокие окна третьего этажа, розовый и золотой свет льется на тротуар внизу, словно последнее эхо разнузданного девичника внутри. Затихающие звуки смеха, музыки и звона бокалов с шампанским все еще просачиваются в прохладный вечерний воздух.

Я сижу на корточках на гравийной крыше, стараясь оставаться вне поля зрения дюжины охранников, сопровождающих Росси и Валентино к их шикарным машинам. Городской ветер треплет мою куртку, поэтому я засовываю озябшие пальцы в карманы. В поисках знакомой атласной ткани моей маски я ничего не нахожу.

Дерьмо.

Я засовываю пальцы глубже в карманы, словно могу каким-то образом найти то, чего там явно нет. Уже на грани паники, я обыскиваю карманы брюк, но тоже безрезультатно. Проклятие, как я могла потерять свою маску? Должно быть, уронила, когда убегала, как трусиха.

Ну и Ангел Смерти из тебя выходит, Кэт. Голос Папы, глубокий и хриплый, скребется в черепе.

В груди все еще саднит, измотанной адреналином и виной. Я должна была покончить с этим сегодня. У меня был шанс. Он был прямо там.

Треск металла все еще звучит в ушах с того момента, как нога Маттео наступила на ту ступеньку лестницы. Он упал, как мертвый груз, его тело с глухим стуком ударилось о бетон. И мое сердце рухнуло в такт с его знакомой фигурой.

На протяжении одного удара сердца он был беззащитен: нога вывернута под странным углом, грудь вздымается, глаза дикие. Мой палец находит курок, холодный металл под кожей. Затем что-то щелкает внутри меня. Это вспышка соли на его губах, смех из того лета, которое я должна была сжечь в памяти, и моя рука внезапно становится бесполезной. Пистолет остается безмолвным, тяжелым и грязным в моей руке. Я опускаю его.

Я замерла. Все мое чертово тело замерло. Все, что я могла видеть, — то лето, он ныряет в воду, выныривает с ухмылкой, стряхивая соль с волос. А сегодня, распростертый на асфальте, хватающий ртом воздух, он выглядел слишком человечным. Слишком уязвимым.

Теперь отчаянный клубок ярости и замешательства бурлит во мне, острый и едкий. Не на него. На себя. Потому что колебание — это смерть в нашем мире. Донал вдалбливал это в меня сотню раз в том сыром подвале в Белфасте. Замешкаешься — проиграешь. Моргнешь — истечешь кровью.

И вот я здесь, снова терплю неудачу.

Движение внизу привлекает мое внимание. Кузены все еще задерживаются, высыпая из Vault своей шумной, хаотичной толпой. Серена все еще в блестящей тиаре, и теперь появился ее жених, чтобы забрать свою будущую невесту. Рука Антонио Феррара крепко лежит на ее талии. Изабелла смеется, шлепая Рафаэле, другого Феррара, который пытается схватить подарочные пакеты. Оба брата были там в тот день в поместье Коналла, когда Маттео убил Имона. Все они были там, вся команда Валентино-Росси. Я должна ненавидеть их всех.

Алессандро держит руку на спине Рори, его объятия откровенно защитные. Как бы я ни хотела ненавидеть старшего кузена Росси, крошечная часть меня впечатлена тем, на что он пошел, чтобы сохранить любимую женщину. Чтобы пойти против Куинланов и О'Ши на вражеской территории нужны яйца. Сделал бы это Имон ради меня? Ради гордости — конечно.

А Маттео?

Эта незваная мысль пробивается вперед, несмотря на все мои попытки ее затолкать. Он бросил тебя, помнишь? — поднимается этот темный голос, заглушая все остальные.

Маттео задерживается в дверях, пиджак расстегнут, галстук ослаблен. Его голова запрокинута, словно он все еще пытается отдышаться. Он сканирует улицу, взгляд острый, выслеживая тени. Выслеживая меня.

Мои ногти впиваются в край крыши. Я могла бы покончить с этим прямо сейчас. Мой пистолет у бедра, заряжен и готов к бою. Один чистый выстрел отсюда — и наследник Росси готов. Мой отец доволен, Тирнан отомщен, и я могу ехать домой.

Но мои руки не двигаются. Не после того, как я увидела его на земле, борющегося за дыхание. Не после того, как его живые зеленые глаза встретились с моими, прежде чем я бросилась наутек.

Я жалкая.

Я прижимаюсь лбом к руке и сглатываю боль. Я должна быть Ангелом Смерти, девушкой