Злой дьявол - Сиенна Кросс

о бессмысленном сексе, о какой-то незнакомке в моей постели оставляет кислый привкус во рту. Мой желудок скручивает сильнее. Обычно это было легко. Быстро, грязно и забываемо. Но не сейчас. Не с ее чертовым постоянным присутствием, преследующим меня.

Кэт.

Ее имя — яд и спасение одновременно. Я закрываю глаза, и все это нахлынывает.

Сицилийское солнце золотом заливает скалы, ее клубнично-светлые волосы путаются в моих пальцах, когда она смеется, этим низким, хрипловатым звуком, который не подходит восемнадцатилетней девушке. Мы сплелись друг с другом всего в нескольких ярдах от берега, вода достаточно глубокая, чтобы скрыть грудь, которую я освободил из ее бикини. Соленая вода капает с ее шеи, когда я целую ее, и она шепчет мое имя мне в ухо, будто это секрет, который она боится хранить, но отказывается отпустить.

— Кэт, — шепчу я, проводя языком по ее шее. Стон застревает у нее в горле, и, cazzo, я такой твердый, что, кажется, взорвусь, если не вылезу из этих плавок. Но мы не торопимся, слово, которое мне совершенно незнакомо, потому что она, черт возьми, девственница. Я думал, таких в восемнадцать уже не бывает. И я уже так, блядь, пропал из-за нее, что готов ждать столько, сколько потребуется.

Ее голова запрокидывается, ее кожа пахнет кокосовым маслом и морским бризом, и еще один стон срывается с моих губ, когда я играю с ее соском.

— Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, — шепчу я, мой голос хриплый и прерывистый.

Она смотрит вверх, голубые глаза мерцают.

— Может, и представляю.

Я сглатываю, возвращая себя в настоящее. Стакан потеет в моей ладони, телефон в другой руке тяжелый. Черновик сообщения мигает мне, я в двух словах от бессмысленной ночи секса.

Я удаляю их с проклятием.

Что, черт возьми, со мной не так? Я мог бы иметь любую женщину в этом городе, но ни одна из них не она. Ни от одной из них грудь не сжимается при одной мысли об их улыбке. Ни одна не преследует меня так всецело, что я колеблюсь с пальцем на курке.

Я бросаю телефон на журнальный столик и провожу рукой по лицу. В квартире все еще слишком тихо. И единственное, что громче тишины, — это эхо ее смеха, звучащее в моей голове.

Поэтому я делаю единственное, что может сделать респектабельный и, возможно, безумный мужчина. Я засовываю руку в штаны, сжимаю свой член, зажмурившись, и преследую призраков. Это ее я вижу с каждым движением, ее теплую, тугую киску, обхватывающую меня, и ее смех, пузырящийся у моего горла, когда она оседлала меня на нагретом солнцем каменном причале. Ее волосы — ореол огня и соли, ее веснушки поцелованы звездным светом. Мое тело помнит каждый ее дюйм, каждый вкус и каждое чертово обещание, которое я нарушил.

Но как бы крепко я ни сжимал кулак и как бы ни пытался утонуть в физическом, этого никогда не достаточно. Огонь ревет в венах, оргазм уже близко. Никто не заставлял меня кончать так, как Кэт. Может, дело было в новизне всего этого, в ее готовности, в ее желании угодить, но даже сейчас одна только мысль о ней заставляет меня балансировать на грани безумия. Я крепко держусь за образы, которые живут в моем сознании. Потому что, когда наконец приходит освобождение, оно пустое. Опустошающее.

Прямо, как я.

Стакан отражает меня, потного, измученного и жалкого. Все, что я вижу, — это мужчина, дрочащий на призрака, и задающийся вопросом, почему единственная женщина, которая когда-либо имела значение, — это та, которую я потерял.

ГЛАВА 12

БРАНДМАУЭР

Маттео

Вестибюль Gemini Tower сияет, как деньги, которые никогда не спят. Я вхожу, маска надежно на месте, несмотря на дерьмовую ночь без сна. Минка на ресепшене засекает меня в ту секунду, как двери с шипением открываются, ее губы складываются в ту улыбку, которая когда-то была моим любимым видом спорта.

— Мистер Росси. — Ее взгляд медленно скользит по мне. — Вы выглядите... занятым.

Я помню ночь на ее диване, ее духи и смех после закрытия, но это воспоминание вспыхивает и гаснет. Она — одно из имен в моем списке, одно из ничего не значащих лиц, которым я звонил, чтобы хорошо провести время. Теперь все, что я вижу, — это медные волосы и залитый солнцем пляж. Все, что я чувствую на вкус, — слово «почти».

— Ни с кем не соединяй, Минка. — Я опускаю глаза и с росчерком расписываюсь в журнале, не чувствуя этого.

— Всегда, — мурлычет она, касаясь рукой моей. Она касается кости, а не крови. Я вижу, как она хлопает ресницами, но игнорирую это.

К счастью, секунду спустя из лифтов появляется Але, весь в черном и более острый, чем мрамор на полу. Он бросает один взгляд на мое лицо и направляет меня к частному лифту.

— Нужно подключить наших отцов, — говорит он тихо. — Не только насчет La Spada Nera, но и насчет стрелка, который у тебя на хвосте. И Серена…

— Я знаю. — Я прикладываю ключ-карту, двери закрываются. — Просто не сейчас.

Его брови сдвигаются.

— Почему нет?

Потому что я не хочу, чтобы они превратили мою роковую женщину в задачу и решили ее. Нет, пока я сам этого не сделаю. Потому что, как только Нико и Марко Росси почувствуют запах крови, они сровняют город с землей.

— Назовем это интуицией, — шепчу я. — Дайте мне сорок восемь часов.

— Мэтти... — Он трет челюсть, будучи одновременно лидером и старшим братом. — Ты просишь меня сидеть на гранате без чеки.

— Она не взорвется. — Я встречаю его взгляд. — Нет, если я держу ее.

Он изучает меня, ему это не нравится, но он все равно кивает.

— Сорок восемь часов, кузен.

Я резко киваю в ответ.

— Ты точно в порядке? — Он смотрит на меня так, как умеет только он.

— Я в порядке.

Я не произношу больше ни слова, пока через несколько минут исполнительный ассистент Papà не открывает двери в зал заседаний. Он вырезан из того же камня, что и судейская скамья. Панорамные окна. Горизонт, как витрина с трофеями. Наши отцы сидят по разные стороны стола — Нико Росси, мой Papà, в сером костюме, холодный, как зима, и Марко Росси в темно-синем, тепло с острыми краями. Капо Gemini и Валентино выстроились по бокам. Антонио стоит в углу, как слух с пульсом, а Раф листает планшет, нарочно скучая. Феррара недавно присоединились