Новогодняя ночь для ледяного генерала - Кайра Бардо

Значит, в мире Жени подобные устройства используют для передвижения. Довольно практично, это явно быстрее, чем пешком или на лошадях.

Один из спасателей пристально смотрел на меня. Прищурился, склонил голову вбок.

— Слушай, а в развалинах у тебя уши длиннее были, — протянул он с сомнением. — Или мне показалось?

Я не ответил, только перевёл взгляд на Женю. Её грудь едва заметно поднималась и опускалась под покрывалом.

Машина ехала долго, раскачиваясь на неровностях дороги. Я следил за дыханием Жени, считал вдохи, выдохи. Спасатели сидели рядом молча, переглядывались изредка, но не задавали вопросов.

Лес за окнами постепенно редел, сменяясь открытыми пространствами. Потом дорога стала шире, ровнее.

Вдруг над головой взвыло.

Резкий, пронзительный звук, похожий на боевой рог, но многократно усиленный и противный, ударил по ушам. Я невольно вздрогнул, рука метнулась к поясу за мечом, которого там не было. Сердце бешено заколотилось. На нас напали?

— Спокойно, — бросил один из спасателей, заметив моё напряжение. — Это сирена. Чтобы дорогу уступали. Мы в город въехали.

Я медленно выдохнул, заставляя мышцы расслабиться. Сигнал приоритета. Понятно.

Я наклонился чуть вперед, вглядываясь в прозрачную вставку на двери. За стеклом мелькали огни. Много огней. Мы неслись по широкой дороге, заполненной другими механическими повозками. Их были десятки, сотни — красные, черные, серебристые, они светили глазами-фонарями и, услышав наш вой, послушно прижимались к краям дороги, замирая.

Почтение перед спасателями? Или страх перед законом? В любом случае, это вызывало уважение. В моём мире, чтобы заставить толпу расступиться так быстро, требовался отряд конной гвардии.

За потоком машин вырастали дома. Не хижины или замки, а огромные каменные коробки, уходящие вершинами в небо. В них наверняка жили люди. Много людей.

Голова пошла кругом. Я думал, что готов. Думал, что Женя рассказала мне достаточно. Но одно дело слышать рассказы, и совсем другое — видеть этот муравейник своими глазами.

Этот мир был огромным, громким и пугающе сложным. Я не знал, как работают эти огни, что заставляет двигаться повозки, как люди живут в этих башнях. Я был генералом, стратегом, воином... а здесь я не знал даже, как открыть дверь.

Справлюсь ли я? Смогу ли стать достойным её в этом хаосе?

Я перевёл взгляд на бледное лицо Жени. Она спала, не слыша ни воя сирены, ни шума города.

Ради неё — справлюсь. Научусь. Завоюю и этот мир, если придется.

Машина замедлилась, свернула куда-то, потом остановилась окончательно. Вой сирены оборвался так же резко, как и начался, оставив звенящую тишину в ушах. Урчание тоже стихло. Створки распахнулись, впустив яркий свет и холодный воздух.

Мы оказались у входа в огромное здание. Белые стены, ряды одинаковых окон, широкие стеклянные двери. Люди сновали туда-сюда, одетые в белое и голубое. Некоторые толкали перед собой кресла на колёсах, в которых сидели другие люди.

Носилки с Женей выдвинули из машины, покатили ко входу на складных ножках. Я спрыгнул следом, поспешил за ними.

Двери распахнулись сами, без прикосновения. Я замер на секунду, поражённый, но заставил себя идти дальше. Внутри пахло чем-то едким, стены сияли белизной, пол блестел. Везде мелькали люди в одинаковых одеждах, говорили быстро, отрывисто, куда-то спешили.

Я старался не выдавать изумления, держал лицо бесстрастным.

Носилки покатили по длинному коридору. Я двинулся следом.

Женщина в белом халате преградила мне путь, подняв ладонь.

— Стойте. Вы родственник?

— Я... — задумался. Кто я ей? Никто, по сути. Незнакомцем, которого она нашла статуей в развалинах. — Я был с ней.

— Понятно. Вам нужно пройти осмотр, — она окинула меня взглядом, задержалась на пледе. — Как вы себя чувствуете? Есть жалобы?

Я мотнул головой, глядя через её плечо на удаляющиеся носилки. Женю везли всё дальше, поворачивали за угол.

— Мне нужно к ней.

— Девушке сейчас окажут помощь, — голос женщины был участливым, но твёрдым. — Вы увидите её, когда врачи стабилизируют состояние. А пока пройдёмте, вас осмотрят.

Я хотел возразить. Сказать, что она не имеет права командовать генералом, что я пойду куда захочу. Но вместо этого сглотнул, разжал кулаки.

Она права — Жене нужна помощь. Специалисты, которые знают, как лечить людей в этом мире. Я не смогу ей сейчас помочь, а буду только мешать.

— У вас документы с собой? — женщина внимательно оглядела меня. — И какая-нибудь нормальная одежда?

Я снова покачал головой.

Она вздохнула, но не стала расспрашивать дальше.

— Хорошо. Подождите здесь минутку.

Она скрылась за дверью с табличкой, слова на которой я мог прочесть, но не понимал их смысл. Вернулась через несколько минут с аккуратной стопкой сложенных вещей.

— Переоденьтесь, — протянула она мне одежду. — Палата номер семь, вон там, — кивнула на дверь слева. — Потом придёт врач, осмотрит вас.

Я взял вещи, кивнул молча. Прошёл к указанной двери, толкнул её.

Маленькая комната. Узкая кровать у стены, стул, шкаф. Зеркало на стене хорошего качества, если судить по тому, как четко оно отражало окружающую обстановку.

Я сбросил плед, стянул камзол, расстегнул рубашку. Натянул то, что дали: тёмно-синие штаны из плотной ткани, серую тунику с длинными рукавами без пуговиц и темную вязаную рубаху из шерсти.

Все материалы были странными, тянущимися, плотно облегающими тело, но не стесняющими движений.

Я подошел к зеркалу и застыл.

Лицо, смотрящее на меня, было моим и не моим одновременно.

Черты остались узнаваемыми. Высокие скулы, прямой нос, линия губ. Но что-то изменилось. Смягчилось, округлилось. Подбородок стал менее острым, брови чуть шире.

А уши.

Я поднял руку, коснулся мочки. Заострённые, да, но едва. Не длинные изящные эльфийские уши, какие были всю жизнь, а почти человеческие.

Похоже, магия барьера изменила меня, приспосабливая к этому миру.

Странно. Должен был злиться, сожалеть. Я потерял последнее, что связывало с родным народом, стал почти человеком.

Но внутри не было ни злости, ни горечи.

Только одна мысль пульсировала, заглушая всё остальное: главное, чтобы Женя приняла меня таким, когда придёт в себя.

Глава 15

Время тянулось мучительно медленно. Я сидел на краю больничной кровати, глядя в окно на город, полный звуков, огней и движения, и понимал одно: без Жени я здесь никто. Лишний, странный, выброшенный на берег чужого мира.

​Она была моим единственным якорем, единственной причиной не сорваться с места и не рвануть обратно в лес, туда, где всё