Новогодняя ночь для ледяного генерала - Кайра Бардо

— Нет. — Слово вырвалось резче, чем я хотел. Я опустился на одно колено у её кровати, так что наши глаза оказались на одном уровне. — Ты не умерла и не сошла с ума. Всё реально. Я реален.

Она убрала руку от лица, открыла глаза. В них читался страх и непонимание мира, который вдруг перестал подчиняться законам, в которые она верила всю жизнь.

— Тогда докажи, — прошептала она, и в голосе прозвучал вызов, смешанный с мольбой. — Докажи, что ты не плод моего больного воображения.

Я медленно протянул руку ладонью вверх, замирая в нескольких сантиметрах от неё.

— Коснись меня.

Женя долго смотрела на мою руку, будто боясь, что от ее прикосновения я исчезну, развеюсь как дым. Её пальцы дрожали, когда она медленно подняла руку. Замерла в миллиметре от моей кожи. Я видел, как она борется с собой — между желанием верить и страхом разочароваться.

Потом её пальцы опустились на мои.

Тепло её кожи обожгло меня острее, чем пламя костра. Живое, настоящее тепло. Я замер, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот момент.

Она медленно провела подушечками пальцев по моей ладони. Нащупала линии, бугорки старых мозолей от рукояти меча.

— Ты тёплый, — выдохнула она.

Я осторожно сомкнул ладонь, бережно обхватывая её руку, как самую хрупкую драгоценность в мире, и поднёс к губам.

Глава 16

Я склонился ниже, чувствуя тепло её кожи, которое манило сильнее любого магнита. Мои губы были всего в сантиметре от её дрожащих пальцев. В этот момент не существовало ни чужого мира, ни больницы, только её глаза, полные надежды, и моя рука, бережно сжимающая её ладонь.

БАМ!

Дверь палаты не просто открылась, она ударилась о стену с таким грохотом, будто её вышибли тараном при штурме крепости.

— Женька!!!

Инстинкты, отточенные веками войн, сработали быстрее мысли. Я мгновенно поднялся с колен, одним текучим движением оказываясь между кроватью и входом. Моя спина стала щитом, закрывшим Женю от любой возможной угрозы.

В проёме стояла невысокая полная женщина в расстёгнутой куртке. В обеих руках она сжимала шуршащие полупрозрачные пакеты, полные каких-то контейнеров, булочек и фруктов.

— Господи боже мой, я думала, я поседею, пока доеду! — вопила она, делая несколько шагов внутрь, но тут же запнулась, едва не выронив свою ношу.

Она упёрлась взглядом в мою грудь. Ей пришлось задрать голову, чтобы увидеть лицо.

Я стоял неподвижно, расставив ноги на ширину плеч, руки опущены, но готовы перехватить любое движение. Мой взгляд был тяжёлым и сканирующим. Женщина замерла, открыв рот. Крик застрял у неё в горле, сменившись сдавленным сипом.

— Ой... — только и выдавила она, растеряв весь наступательный пыл. — А вы... вы кто? Врач?

— Это мама... Пропусти её. — раздался слабый голос из-за моей спины.

Мама?

Я медленно выдохнул, заставляя мышцы расслабиться, но с места не сдвинулся, пока ещё раз не осмотрел "угрозу". Женщина выглядела испуганной и совершенно сбитой с толку.

— Мама? — переспросил я, не оборачиваясь.

— Да, мама! — Женя завозилась, пытаясь привстать.

Я отступил на полшага в сторону, но всё равно остался стоять близко, не отходя далеко от кровати. Жене пришлось буквально выглядывать из-за моего локтя, как из бойницы, чтобы увидеть родительницу.

— Мам, привет... — пропищала она.

Женщина моргнула, переводя взгляд с меня на дочь и обратно. Шок от встречи с незнакомым гигантом явно начал проходить.

— Женька! — она бросила пакеты на пол и кинулась к дочери, но, наткнувшись на мой предупреждающий взгляд, затормозила у кровати, не решаясь навалиться с объятиями. — Живая... Ох, горе ты моё луковое! Я же говорила! Говорила тебе, дуре: сиди дома! Какие походы?!

— Мам, пожалуйста, не кричи... — Женя поморщилась, прячась за моей спиной.

— Не кричи?! — Мама всплеснула руками, но тут же скосила глаза на меня и понизила голос. — У меня сердце чуть не остановилось! Звонят: "Найдена, состояние средней тяжести". Я думала, всё! А тут...

Она снова уставилась на меня. Теперь, когда первый испуг прошёл, в её взгляде читалось откровенное, жгучее любопытство, смешанное с цепкостью рыночного торговца, оценивающего товар. Она осмотрела меня с головы до ног.

— А это кто такой, Жень? — спросила она уже другим тоном, в котором звенели нотки подозрения и надежды одновременно. — Тоже пациент? Или...

Женя запнулась. Она открыла рот, посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула паника.

— Это... ну... он был со мной. В развалинах. Он меня спас. Это... — Она беспомощно зависла.

Я вдруг понял: она не знает моего имени. За всё время в лесу она звала меня "генерал" или "красавчик".

Ситуацию нужно было спасать.

Я отступил на шаг, давая женщинам пространство, и сделал то, что было вбито в меня годами службы при королевском дворе.

Лёгкий, полный достоинства поклон. Не лакейский, а сдержанный, как равного равному.

— Амарилл, — произнёс я ровным голосом. — К вашим услугам, сударыня.

Мама замерла. Её брови поползли вверх, исчезая под шапкой.

— Это... имя такое? — переспросила она, словно не веря ушам. — Грек, что ли? Или, может, Амиран?

— Всё верно, Амарилл, — я выпрямился, глядя ей прямо в глаза. — Я присматривал за вашей дочерью, пока не подоспела помощь.

— Присматривал... — эхом повторила она. Её взгляд метнулся к моей руке, которой я только что держал запястье Жени, и она, кажется, что-то сообразила. Женская интуиция в любом мире работала одинаково.

Лицо мамы начало меняться. Красные пятна волнения исчезли, морщинки у губ разгладились. Она вдруг поправила шарфик и одёрнула куртку, мгновенно переключаясь в режим "оценка потенциального зятя".

— Ох... Ну, спасибо вам, Амарилл. Большое спасибо. Я тут... с пакетами вломилась... Нервы, понимаете?

— Понимаю, — кивнул я. — Материнское сердце не знает покоя.

Уголки ее губ слегка дернулись, но она тут же собралась. Взгляд стал цепким, пронизывающим.

— А вы сами-то... чем занимаетесь, Амарилл? Если не секрет? — она как бы невзначай шагнула ближе, поправляя одеяло Жене, но смотрела только на меня. — Или вы тоже в отпуск приехали?

Женя застонала и закрыла лицо руками.

— Мам! Ну что ты начинаешь? Человек меня спас, а ты ему допрос устраиваешь!

— Я не устраиваю! — отмахнулась мама, не глядя на дочь. — Я просто интересуюсь. Должна же я знать, кому