Тринадцатая принцесса - Нинель Мягкова

— Я сын наложницы. Она покорила моего отца не только своей неземной красотой, но и иными умениями, — хмыкнул наг. — Особенно хорошо ей удается ритуальный танец со змеями.

— В смысле? — забыв о грозящих соблазнах, снова обернулась, на этот раз глядя строго в глаза.

— Глубокая яма, полная гадюк и тайпанов. Ровные стенки, не за что зацепиться, невозможно выбраться. Остается плясать, пока гады не перекусают друг друга и не сдохнут. Только потом вниз спускается лебедка и поднимает танцовщицу на поверхность.

— И часто ей приходится так танцевать? — с дрожью в голосе уточнила я.

Стало страшно за совершенно неизвестную мне женщину.

Но ведь она умудрилась воспитать такого приличного сына. Значит, точно достойная!

— Не слишком, — небрежно бросил Иньшен. — Раз в год, на празднике плодородия. Мы как раз должны приехать в Шийлингджи незадолго до него.

*Гуцзэн (古筝) — традиционная китайская цитра с 16–25 струнами, расположенными на деревянном резонаторе. На инструменте играют, щипая струны пальцами, часто с помощью специальных насадок.

Глава 11

Странные и непонятные традиции нагов не раз меня удивляли.

Но впервые напугали всерьез.

Терпеть не могу змей!

Как ни смешно, наследница крови драконов ненавидела ползучих гадов.

Причем они-то, напротив, отвечали мне беззаветной любовью и постоянно норовили приползти под бочок. Учитель Хайн поставил у входа в ученические спальни ловушки и чуть ли не каждое утро извлекал из них добычу. Ядовитую и не очень.

— Твоя мама — очень храбрая женщина, — искренне заявила я.

— Ты тоже! — неожиданно выпалил Иньшен. — Не каждая бы решилась уехать в другую страну и там выйти замуж за совершенно незнакомого мужчину.

— Не то чтобы у меня был выбор. Но мне льстят твои слова, — открыто улыбнулась я.

Наг нахмурился.

— Ты не соглашалась добровольно?

— Конечно нет! — хохотнула от абсурдности предположения.

— Но ведь в договоре не уточнялось имя дочери. Я думал, его величество предоставил вам самим решить…

— Меня чуть не убили из-за этого договора! — прорычала, забыв о смирении и скромности. — Поверь мне, если бы у меня была толика свободы, я бы в жизни не согласилась на эту помолвку.

Лицо Иньшена удивленно вытянулось.

Он что, правда думал, что я так рвусь на чужбину? И по доброй воле связываю себя узами брака с тем, кого видела раз в жизни, чье лицо не вспомню толком и под пытками?

— Я не знал… не представлял. Прости, — зачем-то извинился он.

— Нечего прощать, — повела плечами, стряхивая невидимый, но ощутимый груз. — Не ты затеял эту свадьбу, не тебе и отвечать за последствия.

— Я-то дурак, пытался тебя предупредить и отговорить, — хмыкнул Иньшен, проводя ладонью по лицу сверху вниз, словно смахивая налипшую паутину. — А ты и рада была бы отказаться, но не имеешь права. Наверное, со стороны казалось, что я издеваюсь.

— Немного да.

Мы переглянулись, и между нами протянулась тоненькая, хрупкая ниточка понимания.

— Ты голодна? Я попросил принести еды. Видел, ты ничего не ела на пиру. Переживала? — сменил тему Иньшен, отступая назад.

Я наконец-то позволила себе вдохнуть полной грудью.

Близость мужчины давила, смущала и заставляла остро ощущать собственное тело. Отчего-то неуклюжее и громоздкое как никогда.

— Невесте нельзя жевать при гостях. Это неприлично, — пояснила, следуя за нагом к небольшому столику, скрытому ширмой. Я его не сразу заметила — все мое внимание захватили временный супруг, огромная постель и мысли о том, что сегодня произойдет.

Укусит ли он меня снова?

Будет ли это так же больно? Придется ли лежать под присмотром целителей еще неделю или же обойдется?

Если честно, хотелось уехать как можно скорее.

Праздник завершился, я более не принадлежу к роду Танли. Ответственность за мою безопасность теперь несет Шийлингджи и представители нагараджа — или как его там называют свои?

Я — залог мира между странами. Но при этом никто не расстроится, если меня вдруг не станет.

Принц Ивенг избавится от навязанной жены, а отец за меня не настолько переживает, чтобы из-за моей гибели развязывать войну. Скорее, посочувствует вдовцу и выдаст другую дочь из запасов. Нас у него целых семнадцать, почти все не замужем. Есть из кого выбрать.

Одной больше, одной меньше.

Иньшен опустился на подушки и приглашающе похлопал рядом с собой.

— Садись, я не кусаюсь… прямо сейчас.

— А потом? — против воли голос дрогнул.

Я устроилась, делая вид, что ни о чем не тревожусь, хотя внутри все сжималось от волнения.

Как там выразилась императрица? Трахать, пока не потеряю сознание?

Перед внутренним взором неожиданно возник Иньшен. Обнаженный, разгоряченный, он двигался быстро и ритмично, так что многослойные украшения на шее непрестанно звенели. Мускулы на плечах и руках напряглись, на шее непрерывно пульсировала извилистая венка.

Та самая, которую мне недавно отчаянно хотелось тронуть языком.

Картинка оказалась слишком яркой и притягательной.

Я мотнула головой, отгоняя привязчивый образ.

Точно, испорченная. Права была мачеха.

— Потом я буду кусаться аккуратно, не переживай, — оскалился наг, демонстрируя острые зубы. — Тем более у тебя уже есть первичный иммунитет к нашему яду. Так плохо, как вчера, уже не будет.

— Замечательно, — промямлила я, подтягивая ближе палочки и делая вид, что всецело увлечена едой.

Опасалась я не боли, а удовольствия.

Меня неудержимо тянуло к временному мужу.

Как я посмотрю потом в глаза настоящему?

Кусок в горло не лез, но я жевала потерявшую вкус пищу, потому что понимала — мне понадобятся силы. Если мы отправимся в путь уже завтра — в дороге вряд ли будут готовить подобные яства. Походная жизнь меня не страшила, я привыкла к простой, но сытной пище в школе. И когда теперь удастся поесть досыта — вопрос.

Тело остро нуждалось в восстановлении. Сначала на турнире выложилась почти полностью, потом сверху добавился яд. Я сейчас точно не в лучшей форме.

А если верить предчувствию, дар и сила мне не раз пригодятся.

В конце концов, путь до Шийлингджи далек и долог.

Лишь когда на тарелках не осталось ни крошки, я опомнилась и виновато покосилась на Иньшена.

Он оскорбленным не выглядел. Сидел, откинувшись на локти, и наблюдал, как я ем, с умилением и чуть ли не восторгом.

— Никогда не видел, чтобы женщина в Империи так наворачивала, — доверительно сообщил он. — Вот у нас — да, любят покушать. Но наши и в теле — мышцы, прочие формы, их питать надо.

Наг осекся, видимо, вспомнив про приличия и решив, что меня обидит сравнение с другими. Но меня подобные мелочи не трогали. Все мы разные, а