Измена. Предателей не прощают - Полина Измайлова

Ты! Ты не мужчина, понял? — голос у сына срывается, вижу, что он вот-вот заплачет, и тем не менее он находит в себе силы защитить меня.

— Спасибо, сынок!

— Я не мужчина? Прекрасно. Если, по-вашему, я такое чудовище, то стесняться мне уже нечего.

Неожиданно Кирилл хватает Макса за локоть и тащит его, но не к той машине, место в которой указал мне, а к другой, к той, в которой ехали его “безопасники”. Я вскрикиваю и иду следом, пытаясь остановить мужа, но он только стряхивает мою руку.

— Что ты делаешь? Куда тащишь ребенка?

— Не твое дело

— Кирилл!

Набрасываюсь на него сзади, но это ему как слону дробина, к тому же ко мне мгновенно подлетает охранник, хватает сзади за локти совсем не деликатно.

— Пусти! Пусти меня!

— Ты трус! — кричит Макс на отца. — Трус! Нашел с кем воевать!

— Закрой рот, Максим.

Я дрожу, понимая, что сопротивление бесполезно. Боюсь сделать ребенку хуже. И потом, мне совсем не хотелось, чтобы он видел такие вот наши разборки.

Кирилл сказал, что я подвергла сына опасности, когда увезла из дома в неизвестном направлении, но я могу сказать, что большей опасности он подвергает его сейчас.

Эта дурацкая ссора на обочине, на довольно оживленной трассе, по которой едут десятки машин.

Наверное, нам всем стоит прекратить. Реально успокоиться и поговорить.

Но Кирилл явно не настроен на спокойные разговоры, да и какое тут может быть спокойствие.

Понимаю, что он взвинчен, заведен. Но виноват он сам!

Если бы он поступил честно!

Ему понравилась Кристина? Он захотел отношений на стороне? Пожалуйста. Но только сперва он мог бы честно признаться во всем мне. Да, я бы так же потребовала развод, но, по крайней мере, это было бы справедливо по отношению ко мне. Тогда бы он не залил дерьмом прекрасные и светлые годы нашего брака.

Не уничтожил бы мою веру в людей.

До машины, в которую Кирилл хочет посадить сына, остается пара метров, и тут Макс резко отталкивает его, видимо выждав момент, когда Кирилл потеряет бдительность, толкает, вырывается и… выбегает на трассу!

Господи! Почти под колеса!

А-а-а! Мамочки!

— Максим!!

Я ору в шоке, охрана бежит к нему, пытаясь остановить. Кирилл тоже спешит за сыном. Но наш Макс в свое время занимался бегом, потом футболом, ему не составляет труда отбежать сразу на пару десятков метров от всех.

Машины несутся, с визгом пролетают мимо.

Я закрываю рот кулаком, боюсь кричать, боюсь напугать сына, боюсь, что он отвлечется на меня и…

Нет, нет, господи, пожалуйста! Нет!

Вижу, как он машет рукой, делает знак, чтобы кто-то затормозил.

И кричит громко.

— Помогите! Остановитесь, кто нибудь! Тут человека похищают! Помогите!

Сын кричит, и я снова ору, но не для того, чтобы его поддержать. Ору от дикого, животного страха.

Мне кажется, машины проносятся в считаных сантиметрах от моего сына.

Сейчас случится непоправимое!

Нет! Господи. Не-ет!

Глава 20

Я просто в ужасе, заламываю руки, выворачиваясь из цепких лап охранника, кричу, так же пытаясь бежать к сыну, но крепкие руки снова хватают, прижимая к телу.

— А-а-а! Максим! Макс!

— Да что же вы такая непослушная, — слышу тихий, шипящий, но твердый голос начальника охраны, — для вас же стараемся, вас хотим защитить, стойте смирно.

— Как я могу стоять! Там мой сын!

Мой сын, который сейчас мечется практически между машин! Господи…

Он кричит, машет руками пытаясь кого-то остановить, Охрана и Кирилл так же мечутся, пытаясь достать моего мальчика, но безуспешно.

Вижу, как тормозит большой белый внедорожник, открывается дверь, выглядывает какой-то мужчина.

Он что-то спрашивает у Максима, оглядывается на охрану и Кирилла. Макс кивает, что-то отвечает мужчине, а потом дверь авто открывается, и я вижу, как Макс запрыгивает туда! В машину к чужим людям! Один! Сам!

Боже!

Кричу и вырываюсь, в меня словно бес вселился, я как тигрица, готова грызть за своего детеныша, не разбирая ничего несусь, отталкивая безопасников, которые пытаются мне помешать.

Вижу только силуэт удаляющейся машины, и мужа, который бежит уже к своему внедорожнику.

— Кирилл, останови его! Останови!

Мне тоже нужно туда, к нему.

Я бегу, но неожиданно резкий окрик заставляет меня дернуться в сторону, чувствую удар, а дальше я лечу на землю, качусь, чувствуя, как сдираю в кровь руки, пытаюсь защитить голову.

Господи…

Успеваю заметить впереди алые огни тормозящего автомобиля.

Меня сбили? Я попала под машину?

У меня ничего не болит. Я ничего не чувствую. Я только понимаю, что моего сына кто-то увез.

Увезли незнакомые люди, в никуда, в неизвестность.

Сердце колотится так, что кажется вот-вот выскочит. Страх какой-то животный меня окутывает.

Да, Макс сам захотел уехать, просил помощи. Возможно, эти люди ему помогут, отвезут в полицию.

Полиция… конечно, последнее чего бы мне хотелось — вмешивать сюда полицейских. Но может быть это наш единственный выход?

А там… Там, надеюсь, мы уже сможем что-то придумать. Мы? Нет. Не мы. Максим. Я ведь тут? Лежу на земле…

— Лика, ласточка моя, родная, моя, любимая… Как ты? Цела? Черт, что за… Зачем это всё, чёрт… Зачем?

Чувствую сильные горячие руки на своём теле, чувствую их через плотный соболий мех, пальцы ощупывают мою голову, потом Кирилл меня пытается поднять, причитает что-то, отрывает от земли. Голова тяжелая.

— Не трогайте её, Кирилл Дмитриевич, — резкий окрик одного из сотрудников тормозит моего мужа. — Стойте, нельзя, спина может быть сломана! Это опасно.

— Да, какое к чёрту… Господи. Она на земле лежит!

— Не трогайте, могут быть осложнения. — слышу голос “безопасника”, а смотрю на Кирилла, который тоже смотрит на меня.

— Сын… там…

— Анжелика, надо в больницу, тебя, срочно. “Скорую” надо.

— Сын. Тебе нужно ехать за сыном. Максим… он… Пожалуйста…

— За ним уже поехали мои люди.

— Люди? Люди? А ты? Ты! — я тычу ему в грудь окровавленным пальцем. — Ты его отец, должен ехать ты! Быстро поднимай меня! В машину! Мы едем.

— Мы с тобой едем в больницу, Лика. Всё.

Как в замедленной съемке вижу свою руку, она в крови и грязи, поднимается и отвешивает Александрову приличную затрещину.

А потом я куда-то падаю.

Глава 21

В голову долбит противный мерный писк. Виски давит. Тело тяжелое. Я просыпаюсь, как от морока, с трудом разлепляя веки.

— Родная…

Голос Кирилла совсем близко, нахожу его взглядом. Измученное, осунувшееся лицо, серьезный взгляд, сурово поджатые губы. Он сидит на фоне зеленой стены больничной палаты, а от меня