Измена. Предателей не прощают - Полина Измайлова

Не хватает еще, чтобы была огласка во всех СМИ и чтобы наше имя трепали любители желтых сплетен. Конечно, рычаги давления есть, и глотки я всем заткну, но это время и бабки. Бабки, которых у меня сейчас тупо нет.

Моя семья вместо того, чтобы поддержать — пытается закопать. Да, не спорю, я накосячил, не стоило мне вот так связываться с Крис, но разве у меня был выход?

Если бы я мог всё объяснить Анжелике…

Сыну я точно сейчас не втолкую, что его выходка сейчас не к месту.

Жалко, что Максим этого не понимает, и не поймет, а при этих людях я ему вряд ли смогу это всё объяснить, даже если бы попытался, кто знает, стал бы он слушать.

Максим ничего не отвечает на мой вопрос, и я вижу, что он окончательно запутался. Хотя вряд ли его слова что-то бы изменили. И всё же я делаю последнюю попытку. Он должен понять, что ему дома ничего не угрожает и я не причиню ему никакого вреда.

— Макс, чем быстрее мы тут разберемся, тем быстрее поедем в больницу к маме. Она там одна и очень о тебе переживает.

— Вы снова давите на него, — заявляет Михаил, который с какого-то перепугу решил, что ему по зубам тягаться со мной. Придурок.

Никто и никогда не указывал мне, как обращаться с собственным сыном! Вся эта ситуация бесит до зубовного скрежета. Я ведь знаю, что один мой звонок — и всё разрешится в мою пользу, эта парочка спасателей Малибу еще и сама за решетку сядет. Только из благодарности к ним за то, что сына на дороге подобрали, я держусь в клетке спокойствия и вежливости. Хотя так и хочется гаркнуть на Макса, чтобы шел со мной, а этим двоим посоветовать не соваться в чужие дела.

За моей спиной скрипит дверь, и я оборачиваюсь, уверенный, что вернулся полицейский, но вижу тонкую женскую фигурку.

Сука…

Глава 25

Я едва не произношу это вслух. Очень хочется.

Как же я ненавижу эту дрянь! За всё!

За то, что она сделала со мной.

Сука… Мразь… Змея…

Подумать только, я ведь считал ее просто красивой дурочкой. Девочкой, у которой оказалось сладко между ног, поэтому Лозицкий повелся! И Валериан сам так говорил — сладкая моя кошка, дурочка моя, смеялся, мол, простите старика, но должны быть у человека свои слабости. Если бы он знал, к чему эти слабости приведут!

И кто на самом деле стоит за его сладкой киской.

И то, что огромная, с таким трудом выстроенная империя может рассыпаться, как карточный домик.

Старому козлу уже по хрену, он почил в бозе. А вот мне теперь расплачиваться за всё.

Сука.

— Привет, дорогой.

— Крис… — единственное, что выговариваю, глядя на любовницу.

Она вся в черном — у нее ведь траур! И эта сучка знает, что черный ей идет, подчеркивает бледность лица, большие глаза, пухлый, ненатуральный рот.

Да, Крис выглядит роскошно, и ясно, что она провела у зеркала бессчетное количество часов, прорабатывая свой образ вдовы до мельчайших деталей.

Даже шляпка-таблетка с вуалью наличествует, правда, смотрится она в дешевом, скудно обставленном полицейском участке очень инородно. Но не думаю, что Крис это сильно беспокоит.

— Добрый день, — здоровается она со всеми присутствующими. Обводит взглядом тесную комнатенку.

Супружеская пара смотрит на нее в недоумении.

Максим отступает к стене, словно увидел какого-то монстра в своей любимой игре. На лице сына брезгливость, интересно, он уже в курсе? Знает? Догадывается? Неужели Анжелика поделилась подробностями? Или Стася постаралась? Или это его реакция на приветствие Крис, которая сказала мне “дорогой”?

Сука, тупая, наглая, зарвавшаяся сука…

Полицейский за столом чуть не роняет на стол челюсть от эффектного вида Крис, а она, не обращая ни на кого внимания, подходит ко мне и смотрит из-под ресниц.

Этот ее взгляд такой, как будто мы здесь одни и она готова на всё, дико бесит и вызывает во мне желание убивать. Как она смеет?! Прямо при сыне? Зачем сюда явилась?!

— Коти-и-к, я всё здесь решу, — мурлычет она и, изогнувшись, льнет ко мне, скользя рукой по груди.

— Прекрати, — шиплю сквозь зубы, понимая, что бесполезно. Сейчас я в ее власти. И чтобы это изменить, надо сильно постараться. Ужом извернуться. Или просто убить упрямую тварь, сесть, но остаться чистым.

— Простите, вы кто? Д-девушка? — заикается тот самый Витя, младший чин, которого просили за нами проследить.

— Я? — Крис смеется. — Я просто девушка, вы правильно услышали. Не волнуйтесь, всё в порядке, начальство в курсе. Сейчас вам позвонят.

Она говорит, и буквально в ту же секунду раздается раздражающая трель.

Крис задирает голову и хохочет.

Витя берет трубку.

— Да. Да Семён Саныч, да, сейчас приведу. Хорошо. — Он смотрит на меня, потом на Максима. — Пройдемте со мной, начальство вызывает.

— Что значит, пройдемте? — негодует Григорьев. — А мы? Мы зачем тут тогда будем торчать? Что за фигня?

— Вы пока пишите свое заявление, — усмехается, глядя на него, Крис. — Или ваша жена пишет? М-м-м, прямо как Агата Кристи, целый детектив.

— Послушайте, вы, вы так с моим мужем не разговаривайте! Он у меня ветеран.

— Какой войны? Ой, простите, какая разница, да я же ничего, я так, — продолжает лыбиться вдова, — они идут к начальству, вы же слышали? А с вами потом разберутся. Заявление же вы пишете? Вот. Его примут, всё будет хорошо. Просто ждите. А мы пойдем, да, Виктор?

Парень кивает, краснеет, открывает дверь, показывая мне и сыну — на выход.

Мы выходим, Крис идет за нами.

Через пару метров она тормозит.

— Кирюш, идите в машину с Максом, я тут еще буквально на пару минут, не нужно оставлять следов, да? Виктор, вам отдельное спасибо.

Она открывает крохотную сумочку, достает оттуда красную купюру и сует в потные руки парня.

— Вы что, это… нельзя.

— Это можно, Витя, можно, Семён Саныч разрешил. Бери, купи девушке конфетки, она будет рада, глядишь, и даст. Иди с богом.

Витя ретируется, а я смотрю на эту гадюку.

— Крис, тут ребенок! — Хочется размазать ее по стене.

— Ой, Кирюш, я тебя умоляю, ему пятнадцать, он уже всё про всё знает, да, котик? Такой хорошенький…

— Руки уберите от меня!

— Ой, ой… Ла-адно! Подождем пару лет.

— Ты что, совсем? — не выдерживаю, припираю ее к стенке. — Совсем рамсы попутала, мразь?

— Кирюш, я так соску-училась! Совсем нет сил. Поехали ко мне