Измена. Предателей не прощают - Полина Измайлова

До чего же громкий писк… Господи, я, кажется, в больнице, только не понимаю почему. Всё в каком-то вязком тумане.

— Что со мной?

Шевелю пальцами, чувствуя повязку на кисти, рука немного занемела, кожу на голове саднит, и вообще ощущение, что меня избили.

— Ты не помнишь? — напряженно спрашивает Кирилл.

В его взгляде почему-то столько тоски. И вины… И тут я вспоминаю. Осознание наваливается на меня одним махом.

Наш с Максимом побег. Кирилл, догнавший нас. Наши крики на трассе. Максим, который чуть не подрался с отцом, а потом…

Господи! Максима увезли на какой-то машине! Нашего сына увезли! А Кирилл…

— Почему ты здесь? Где Максим?!

— Родная, успокойся, тебе нельзя, — опускает ладони мне на плечи, мягко прижимая к подушке. Во мне глухо, надрывно бьется сердце. И сама я бьюсь в истерике. Страх за ребенка заполняет каждую клеточку измученного тела.

— Где он?!

— С ним всё в порядке. Мои безопасники сразу же поехали за этой машиной и во всем разобрались. Не волнуйся. У меня всё под контролем.

— Ты называешь это под контролем? Ты должен был сам поехать и всё проконтролировать, а не сидеть рядом со мной! Ты хоть понимаешь, что Наш сын взял и уехал непонятно с кем! Он прямо на дорогу выбежал, чуть под машину не попал!

— Лика…

— Что “Лика”? Что? Ты во всем виноват, только ты! Из-за тебя наш мальчик готов был поехать с чужими людьми, лишь бы только от тебя спастись!

— Тебе напомнить, из-за чего это случилось?

— Напомнить? — пораженно ахаю, смотрю на него во все глаза. — Как ты смеешь? Мы из-за тебя попали в эту ситуацию!

— Ты не должна была сбегать, еще и ребенка втянула, — настаивает, не признавая своей вины. — В этом не было никакой нужды. Сидели бы спокойно дома! Вас никто не трогал, а ты! Куда ты вообще собралась ехать?

— Не твое дело! У своей Кристины отчета спрашивай! Я не буду здесь сидеть и ждать у моря погоды, со мной всё в порядке, я поеду к сыну, где он?..

Не успеваю сделать даже пары движений, меня как ветром сносит, прибивает к постели. Голова кружится нещадно. Боже, чертова слабость. Кирилл, который дернулся ко мне, держит меня за плечи, в его взгляде упрек.

— Да приди ты в себя, Лика! — слегка встряхивает меня, очень осторожно пытается привести в чувство. — Черт тебя подери! Неужели ты мне совсем не доверяешь?

Он это говорит на полном серьёзе! Считает, что я должна ему доверять? После всего, что случилось?

Отвечаю ему волчьим взглядом.

— Очень смешно. А чего ты ожидал, Кирилл? Я вообще тебя видеть не хочу и знать. Зря ты поехал за нами. Если что-то случилось бы с Максимом, это было бы на твоей совести. Никогда тебя не прощу!

— С ним ничего не случилось, — упорствует, — его отвезли домой, с ним всё в порядке. А ты останешься в больнице и будешь выздоравливать. Можешь не пытаться выбраться отсюда, тебя всё равно не выпустят. Всё нормально с маленьким паршивцем…

Паршивцем? Это меня добивает! Кирилл добивает своими словами и… нет, не безразличием. Он как раз совсем не безразличен, но что от него ждать я не знаю.

— Только попробуй как-то наказать его и куда-нибудь отправить, — считаю нужным предупредить, наблюдаю за Кириллом и думаю — как можно быть таким непрошибаемым?

Продолжает вести себя как глава семьи, как будто ничего не изменилось, как будто я не застала его с Кристиной, а наша дочь не приняла ее сторону.

— Даже не собирался. И тебя никуда не собирался отправлять…

Нас прерывает телефонный звонок. Я дергаю головой в сторону смартфона, который лежит на тумбе, и виски мгновенно начинают пульсировать болью. Злюсь на себя, потому что сейчас мне, как никогда, нужна ясная голова. Нужно понять, что с моим мальчиком, всё ли с ним в порядке, не накажет ли его Кирилл!

— Слушаю. Да. Что? Твою мать…

Глава 22

Кирилл

Голова шумит. Хочется нажраться к чертям собачьим. На хрен всё.

Задолбался.

Как я мог попасть в такой переплет? Я, Кирилл Александров, тот, кто с юности шел прямым и правильным путем, кто видел цель и ей следовал.

Цель — власть. Большая власть. Средства — деньги, бабло, капитал. Чтобы прийти к цели, нужны средства.

Поэтому сначала я зарабатывал.

Как бешеный рубил, всё делал, что мог. Разрывался. Понимая, что должен выстрелить. Выстрелить!

Женился, потому что нужен был тыл, потому что жена была правильной. Из семьи дипломатов, образованная и со связями. Только вот незадача. Отец ее, очень непростой чувак, умер при достаточно странных обстоятельствах. Я был уверен, что его отравили. Жена его, моя теща, тоже долго не прожила. Супруга моя, Диана, сильно переживала, она как раз ждала нашу малышку. Тесть успел меня свести с некоторыми нужными людьми, устроил на хорошее место. Начальник, правда, был дуб-дубом, зато таскал меня везде. Да еще и хвастался, идиот, что я за него работу делаю. Так мы и с Лозицким познакомились. Он слушал доклад моего шефа на экономическом форуме. Доклад писал и готовил я. Шеф об этом упомянул. Лозицкий, ничтоже сумняшеся, переманил меня под свое крыло. Дал, так сказать, карт-бланш. По сути, целую сферу деятельности подарил — только работай.

И я работал. Зубами выгрызал место под солнцем.

Когда Диана заболела, я даже толком ничего не понял. Ну, попала в больницу — бывает. У нас няня есть, а у меня бизнес, тендер, конференция и неофициальная часть в сауне.

На самом деле зря считают, что в саунах только с девицами легкого поведения встречи. В таких местах часто решали вопросы, которые в кабинетах не решить. И девочки тут часто были в помощь, расслабляли клиентов до нужной кондиции, чтобы они были готовы подписать почти всё что угодно. Да, двадцать лет назад почти все дела вели именно так.

Когда мне позвонили и сказали, что жена умерла, я не сразу понял, о чем речь. Правда. Не понял. Решил, что это чья-то шутка глупая. Диана умерла? Она молодая, красивая, здоровая… Шутка же, да?

Это была глупая шутка судьбы. У молодой, здоровой Дианы открылось внутреннее кровотечение при простой полостной операции. И всё. Ей было всего двадцать пять.

Так я стал вдовцом с крошечной дочерью.

Няни менялись постоянно, сам учился каши варить, косички заплетать. Еще и на утренники в детский сад нужно было отпрашиваться. Да, да, в сад моя дочь ходила, несмотря на