Давай поженимся - Юлия Резник

них. А потом остаток жизни жить с гноящейся занозой под кожей? Четыре года прошло, как Наташка свинтила. Но даже сейчас сердце нет-нет да и сжимается, когда я о ней думаю. Я её не простил. И, видимо, поэтому вряд ли когда забуду.

— Папа, catch it! (прим. автора: лови ее!) — верещит Николь. Машинально подставляю сочок. Элла скачет, смеется, щурясь, вытягивает шею, чтобы разглядеть, что за рыбу она поймала. А там хорошая такая рыбина. Не зря она заносчиво задирает нос.

— Вы видели?! Видели? А?! Кир, ну-ка сфоткай…

Малой закатывает глаза и делает пару кадров.

— А теперь с папой! — командует Колян. — И все вместе…

— Да как?

— Как-как! Селфи…

Через пару часов у нас целый улов. И с десяток фотографий, отправленных в специально созданный детьми общий чат.

— Так вот почему мужчины любят рыбалку! — восторгается Элла, когда мы возвращаемся к дому. — Я не знала, что это такой захватывающий процесс.

Я хмыкаю, скосив на нее взгляд:

— Тебе нравятся совсем не женские занятия.

— А какие женские? — мгновенно вскидывается она.

— Не знаю. Маникюр. Сериалы.

— Маникюр еще ладно. А сериалы… Если только на маникюре.

Смеюсь. Иногда с Эллой, и правда, весело. Я даже рад, что подвернул ногу. Впрочем, это пока. Посмотрим, что я запою, когда завтра выйду на работу.

К дому возвращаемся с двумя самыми крупными рыбами и ощущением маленькой победы. Дети, захлебываясь, делятся впечатлениями от рыбалки. Элла идёт рядом, размахивая руками, рассказывает, как рыба «чуть не утащила её в Канаду». Я качаю головой, и сам с трудом сохраняя серьезность.

— Так, — командует она, — я видела тут коптильню, может, нам успеют закоптить рыбу, пока мы будем собираться, как думаешь?

— Думаю, надо узнать. Я схожу.

— Сиди уж, калека, — закатывает глаза Элла и убегает вперед по дорожке. Возвращается минут через двадцать с огромным свертком в руках. — Я обо всем договорилась. Подкоптить нашу они не успели бы, но у них предусмотрен бартер. С тебя пиво!

Господи, эта женщина еще и пиво пьет.

— Кайф. И почему я тебя не встретил раньше? — вываливаю, прежде чем понимаю, что говорю это вслух. Растягиваю губы в широкой улыбке, надеясь сбить людоедочку с толку — в конце концов, я имел в виду совершенно не то, о чем она могла бы подумать!

— А что сейчас? Поздно, что ли? — игнорирует мои попытки слиться Элла. Я опять улыбаюсь, как полный придурок. Зубы сводит от неискренности. Да блин… Какого черта? Не поздно, ну! Просто… уже не надо. Все равно ведь не то.

— Ладно, раз так, пойду машину прогрею.

— Ты никак собрался за руль?

— Конечно, что тебя удивляет?

— Серьёзно? С больной ногой?

— Руль руками крутят.

— А педали? Ты чем жать будешь? Силой мысли?

— Справлюсь.

— Нет, — отрезает она. — И даже не спорь! Поведу я.

Натурально роняю челюсть.

— Только через мой труп.

— С чего это?

— Напомнить тебе, что ты въехала в меня на пустой парковке?

— Это было недоразумение!

— Это было на ровном месте!

Мы спорим. Дети хихикают. Нет, по-хорошему, столько часов в дороге с моей ногой — действительно могут стать испытанием, но…

— Пап, дай маме порулить, — тянет Николь. Я замираю от такой оговорки. Это просто случайность. Либо же она имела в виду — маме Кира. Но это так меня потрясает, что я послушно протягиваю Элле ключи.

— Так бы и сразу! — сверкает глазищами та.

Выдвигаемся спустя четверть часа.

— Пристегнулись все? — бросает Элла через плечо.

— И помолились, — бурчу под нос. Но людоедочка меня, конечно же, слышит. Машина плавно трогается. Эта невыносимая баба задирает нос, мол, видел? Все как по маслу! Ну, дай-то бог.

Стремительно темнеет. Я сто раз пожалел, что мы не выехали пораньше. В лесу вообще хоть глаз выколи. Еще и рыхлый снег… И вдруг — лёгкий поворот. Элла сбрасывает скорость, а потом нарочно добавляет газа. Зад машины уходит в сторону.

— Ты что творишь?! — рявкаю, хотя она не делает ничего, чего бы я сам не делал по дороге к базе. Машина мягко входит в контролируемый дрифт, описывает дугу и выравнивается. Сзади раздаются визги.

— Мамааа, ещё!

Элла хохочет. Громко, по-настоящему. Я пытаюсь сохранять серьёзность, но губы предательски дёргаются.

— Не смей! Ещё раз так сделаешь — высажу.

— Не высадишь. Здесь тигры! — усмехается она. И, чёрт побери, в её глазах столько живости, столько огня, что злиться по-настоящему невозможно. Благо она не берется испытывать мое терпение дальше.

Дорогой украдкой ее рассматриваю. Элла внимательна и сосредоточена, но улыбка всё равно нет-нет да появляется на ее неприличных губах.

Пока дети и Элла делают свои дела на уже знакомой заправке, я покупаю упаковку пива. Как раз расплачиваюсь, когда людоедочка выходит, вытирая на ходу руки бумажным полотенцем. Заметив меня, опускает взгляд в мою корзинку и хмурится.

— Это что?

— Пиво. Ты вроде под рыбку хотела.

Она кивает. Подходит ближе и шепчет мне прямо в ухо:

— Да! Но ты с ума сошел покупать его на заправке?! Оно тут дороже в два раза!

От ее горячего дыхания у меня по спине ползут мурашки. А от сказанного теплеет в груди. Все же… Элка классная, хоть и с конкретной придурью.

— Да и черт с ним. Шиканем разок — не разорюсь.

— Ну, как знаешь.

Из туалета выбегают дети. И дальше мы едем уже без остановок прям до самого дома. А уже выйдя из машины, замечаю свет в своих, мать его, окнах… Так. Это еще что такое?

Глава 9

Элла

— Постойте здесь. Я сейчас.

Макар скрывается в подъезде, а я остаюсь на улице сторожить детей и наше барахло.

— Может, вы забыли выключить свет? — взволнованно уточняю у Николь.

— Нет, — уверенно мотает головой она. — Папа даже эти… Как они называются?

— Счетчики?

— Да! Вот… Он даже их выключил.

Это меня ни капли не удивляет. Макар из тех, кто, закрыв дверь, дважды подергает ручку, а до этого убедится, что газ перекрыт и окна — на защёлке. Внутри неприятно холодеет. Кто это может быть? После истории с Виктором я, кажется, во всем