Опасные игры - Джей Ти Джессинжер

— Пока ты жив, я не буду свободна. Кем еще это может делать тебя, как не моим хозяином?

Это его радует, но в то же время тревожит. В этих словах, как ядовитая нить, сквозит жажда мести. «Пока ты жив». Это угроза, замаскированная под правду, и Димитрий это понимает. Но по какой-то причине это не выводит его из себя.

— Ты никогда не была рабыней, Эвелина. И сейчас ей не являешься.

Меня сбивает с толку его волчье выражение лица и напряженное ожидание в глазах, как будто он ждал этого момента. Я думала, что демонстрация покорности даст мне время и, возможно, смягчит наказание, но он, похоже, забыл о том, что собирался меня избить. У него на уме что-то другое, что-то более мрачное.

— Кто же тогда? Заложница?

— Скорее… ученица.

На мгновение я впадаю в ступор.

Затем ключ в моей голове вставляется в старый, заржавевший замок и поворачивается. Дверь в пустую комнату со скрипом приоткрывается, петли стонут. Я стою на пороге, вглядываясь в темноту, в поисках монстра, который всегда ждал своего часа, чтобы появиться на свет.

Замерев, я повторяю: — Ученица?

Понизив голос, Димитрий говорит: — Ты никогда не задумывалась, почему я держал тебя так близко? Почему позволял тебе присутствовать на деловых встречах? Почему я испытывал тебя снова и снова, чтобы посмотреть, что нужно сделать, чтобы сломить тебя? Подумай, Эвелина. Ты знаешь, я не тот человек, который делает что-то без веской причины.

Внутри комнаты меня ждет не монстр, а картина. Картина на мольберте, нарисованная пальцами и кровью убийцы, который восторженно смеялся над собственным творением Франкенштейна, пока оно оживало под его руками.

Димитрий внимательно наблюдает за мной, ожидая, когда я увижу всю картину целиком. Ожидая, когда я обнаружу в центре свое собственное изображение, где я держу его за руку.

И я вижу. Вижу с такой ясностью, которая выжигает мне мозг, словно солнце.

Он гончар. Я глина. Все эти годы, пока я думала, что меня просто пытают, происходило нечто куда более зловещее.

Меня растили под него.

Воздух пахнет кровью. Пол под моими коленями твердый и холодный. И в самом темном уголке моей души распускается зловещее семя.

Он говорит людям, что я его жена.

— Каждому королю нужна королева, — произношу я, вглядываясь в бездонные глубины его глаз.

Его щеки вспыхивают от возбуждения.

— Именно.

Вот мы и добрались до главного. Истинной цены, которую я заплачу за свою глупость – влюбленность.

В былые времена, до Назира, я бы разрыдалась. Я бы сжалась в комок и приняла это как свою долю. Я была бы дочерью своей матери и извлекла бы максимум из любой мерзости, которую жизнь решила бы мне подкинуть, словно помои свиньям. Но теперь я вижу гораздо дальше самой себя, вижу будущее, будущее, в котором миллионы людей останутся живы, потому что мне представилась возможность обыграть дьявола в его собственной игре.

Будущее, в котором, возможно, будет жить и мой ребенок.

Будущее, созданное моей готовностью совершить немыслимое, но необходимое.

Но я не должна казаться слишком жаждущей этого, иначе эта ищейка меня раскусит.

— Ты знаешь, что я тебя ненавижу. Знаешь, что не можешь мне доверять.

— Меня не интересуют твои чувства, а доверие – это товар, с которым я не имею дела. — Он бросает кривой взгляд на тело Влада.

— Тогда что именно ты предлагаешь?

Димитрий берет меня за подбородок, проводя большим пальцем по моей нижней губе.

— Ты прожила со мной четверть своей жизни. На моих глазах ты превратилась из девочки в женщину. И посмотри на себя сейчас. Ты сильная. Стойкая. Непреклонная, хотя тебе это так дорого обходится. Теперь ты воин, Эвелина, потому что я сделал тебя такой. Все, чем ты являешься или когда-либо могла бы стать, – это благодаря мне.

Мне хочется кричать, но я напряженно жду, потому что знаю, что дальше будет хуже.

— Ты вкусила свободу. Я дам тебе еще, если ты это заслужишь. Я дам тебе почти все, что ты захочешь, если ты это заслужишь. — Его голос становится хриплым. — Потому что ты, и только ты, точно знаешь, что мне нужно.

О да, я очень хорошо знакома с его потребностями. Когда я думаю о том, что Димитрий подразумевает под «заслужишь», на языке скапливается слюна. Я сглатываю, чтобы не плюнуть.

— Я не понимаю.

— Все очень просто. Ты выйдешь за меня замуж.

Я вздрагиваю, настолько потрясенная, что чуть не падаю.

Моя реакция его абсолютно не смущает.

— Или проведешь остаток жизни запертой в этом подвале.

Он убирает руку от моего лица и отворачивается к лестнице. Затем бросает через плечо: — Я дам тебе время подумать.

— Мне не нужно время.

Димитрий останавливается, медленно поворачивается и пристально смотрит на меня.

Выдерживая его взгляд, я поднимаюсь, пока мы не оказываемся лицом к лицу; и остывающее тело Влада – единственный свидетель сделки с дьяволом, которую я собираюсь заключить.

С обращенным в пепел сердцем я говорю дьяволу: — Я выйду за тебя.

В ответ он демонстрирует мне ослепительно белоснежные зубы.

В качестве подарка на помолвку я получаю ту самую порку, за которую умер Влад.

Тяжело дыша, со лбом, блестящим от пота, Димитрий стоит над кроватью и моим дрожащим, обнаженным телом. Я лежу лицом вниз, задыхаясь от боли, мои щеки горят, но остаются сухими. В кулаке я сжимаю грубое серое одеяло. Моя сломанная рука нестерпимо болит. По ногам, ягодицам и верхней части спины, словно огненные полосы, тянутся рубцы.

Мне не пришлось предупреждать его, чтобы он был осторожен с почками. Димитрий знает, как это делается.

Он заставил меня перечислить каждый проступок, совершенный мной с тех пор, как он нашел меня в квартире, начиная с того момента, как я назвала его ублюдком. Список оказался длинным. Он помогал мне, когда я что-то забывала. Затем он заставил меня снять одежду, пока сам наблюдал, а его глаза полыхали живым огнем. И, наконец, он заставил меня поблагодарить его за наказание, которое мне предстояло понести.

Во всем этом было что-то от религиозной церемонии. Не хватало только облатки для причастия и глотка церковного вина.

Я дала ему все, что он хотел, без тени колебания или упрека.

Эвелина 2.0. Девушка, которая терпит любое унижение, чтобы