Виновница торжества - Анастасия Чехова

но манеры ухаживания у него тоже были на высоте — его руки на моих бёдрах, язык между ног... Я легонько тряхнула головой, отгоняя мысли о нём, чтобы полностью насладиться моментом с Кристианом, но внутри кольнуло виной: "Ты здесь с ним, Лэйн, а тело всё ещё помнит другого."

Мужчина заказал нам вкусный ужин: нежный фуа-гра с бриошью и чатни из инжира на закуску, за которым последовал турнедо Росссини — сочный филе миньон с трюфелями и мадерой, — и по бокалу вина, идеально сочетающегося: богатое, бархатистое Cabernet Sauvignon от Château Margaux, с нотками чёрной смородины и дуба, которое разливалось по языку теплом, усиливая все ощущения.

Разговор начался с мероприятия, которое мы так и не обсудили нормально: закрыли последние штрихи — от флористики в стиле прованса до живой музыки струнного квартета, — и когда нам принесли ужин, темы перешли в более личный формат, интимный, как шепот в темноте.

— Я очень редко такое устраиваю, — сказал он, попивая вино, не сводя с меня глаз — его взгляд скользил по моему декольте, заставляя кожу гореть. — Но для тебя мне хотелось сделать что-то достойное, — поставив бокал, он перешёл к ужину, но его нога под столом слегка коснулась моей, посылая электрический разряд вверх по бедру.

Я вздёрнула брови от такой откровенности, сердце пропустило удар — "Для меня ещё никто так не старался", — мысленно вела я диалог с собой, чувствуя, как приятное тепло разливается внутри от этого внимания, смешиваясь с возбуждением.

— А я никогда в подобных местах и не была, — ответила я, оглядывая ресторан: пары за соседними столиками перешёптывались, свечи мерцали, создавая игру теней на лицах.

— Мне казалось, что мужчины толпой за тобой ходят, — он слегка прищурил взгляд, но голос был мягкий, с ноткой ревности, которая только разожгла огонь внутри.

— Меня всегда бросали в барах, говоря: "Извини, Лэйн, но у меня есть другая, а ты была запасной", — хмыкнула я, проводя аналогию с собой — и это вышло иронично, болезненно, ведь вчера с Дэвидом я была именно такой: запасным на лавке.

— Мне кажется, ты заслуживаешь большего. Умная, красивая девушка, — он снова оценил мой наряд, его глаза задержались на изгибе моей груди, где ткань платья натянулась. — Очень красивая, — от его слов я облизнула губы, чувствуя их сухость, и поспешно взяла бокал вина, чтобы скрыть дрожь в руках.

На фоне играла спокойная, чувственная музыка — саксофон и фортепиано, как ласка, — и казалось, эти стены слышали множество секретов, откровенных комплиментов и даже стонов в уединённых уголках.

— Я ещё заметил тебя, когда ты появилась в офисе впервые: на тебе была очень красивая облегающая юбка чёрного цвета и белый топ, подчёркивающий твои формы, — сказал он, и я удивилась, как он точно запомнил меня в мой первый день, это кольнуло сладко. — Очень сдерживался — ведь был плохой опыт, о котором я тебе сегодня говорил. Старался держать тебя на расстоянии, но твоя пара неуклюжестей заставляла меня ещё больше быть рядом, — он вздёрнул бровь и посмотрел с азартом, его взгляд обещал приключения. — Как удачно всё сложилось с этим праздником, — он улыбнулся, и эта улыбка осветила его лицо, делая его неотразимым.

— Если бы не он, то, наверное, ты бы так и строил для меня стены, — с грустью посмотрела я на него, моя рука лежала на столе, и он нежно взял её в свою — его пальцы переплелись с моими, тёплые и сильные.

— Нет, я бы начал уже сам действовать, — прошептал он, сжимая ещё крепче и ласковее, его большой палец поглаживал мою кожу, посылая волны мурашек по руке.

Кристиан предложил пройти на крышу ресторана и посмотреть на ночной город — мы поднялись по лестнице, и панорамный вид открылся во всей красе: Сан-Франциско блестел от огней, как россыпь драгоценных камней, мосты мерцали в темноте, а ветер шевелил мои волосы. Я чуть поёжилась от холода, и мужчина это заметил: снял с себя пиджак, накинул его на мои плечи — ткань ещё хранила тепло его тела и аромат одеколона, обволакивая меня, как объятие. Мы подошли к перилам, и я почувствовала, как сзади приблизился Кристиан, его руки легли на мои, сплетаясь пальцами, а горячее дыхание коснулось шеи, доводя до мурашек — они пробежали по спине, заставляя тело выгнуться навстречу.

— Как красиво, — прошептала я, глядя с восхищением, и повернула голову к нему: с виду он выглядел серьёзным, но взгляд был тёплым, глаза направлены куда-то в даль, как будто он видел не только город, а наше будущее.

Я хотела уже отвести голову туда, куда он смотрит, но не успела: его большая, горячая рука легла мне на шею, нежно поворачивая лицо, и его губы примкнули к моим — ласково, аккуратно, прощупывая каждый миллиметр моих пухлых губ, как будто пробуя на вкус. В этом поцелуе не было грязи, только нежность и осторожность: его губы были мягкими, тёплыми, слегка приоткрытыми, и он целовал медленно, то надавливая сильнее, то отстраняясь, чтобы вдохнуть мой аромат, заставляя меня таять.

Дав понять, что я не сопротивляюсь — наоборот, желаю больше, — я развернулась к нему полностью, упёршись спиной в перила, и его рука мягко держала меня за шею, а другая обвила талию, прижимая ближе, чтобы я почувствовала его возбуждение через ткань. Мои руки легли на его торс, ощущая рельеф мускулов под рубашкой — твёрдый, горячий, — и я провела пальцами по груди, задевая соски сквозь ткань.

Он оторвался от поцелуя и посмотрел с тем взглядом, которого я никогда не видела: полным страсти, уязвимости и голода, его зрачки расширились, дыхание сбилось.

— Ты потрясающе красива в этой роскоши, — прошептал он, и снова поцеловал меня, но теперь я проявила инициативу: запустила язык в его рот, сплетаясь с его — влажным, горячим, с привкусом вина. Наши языки танцевали медленно, эротично: то кружили, то надавливали, имитируя ритм, который мог бы быть между нами ниже, его зубы слегка прикусили мою нижнюю губу, заставляя стон вырваться тихо, а мои бёдра прижаться к его, чувствуя твёрдость его члена. Поцелуй был нежным, но с подтекстом — его руки гладили мою спину, задевая край платья, а мои пальцы расстегнули ещё одну пуговицу на его рубашке, скользнув по обнажённой коже, горячей и гладкой.

Наш поцелуй длился достойно долго, проверяя грани дозволенного: его рука спустилась ниже, сжимая мою ягодицу через ткань, заставляя меня выгнуться и прижаться плотнее, а внутри всё пульсировало от желания — я была готова отдаться ему