Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

— Чего нос трёшь? — напустился Иррес на охранителя, который смущённо почесал упомянутое, когда увидел мокрые портки. — Женское бельишко никогда не видал? Девственник?

Мужчины не выдержали и рассмеялись. Смех был нервным, слегка дребезжащим, но в нём ощущалось облегчение после пережитого.

— Фу, всё ещё этой дрянью воняет! — Иррес брезгливо потёр нос лапой. — Эй, Леший, помой мне его.

Пока подселенцу мыли нос, Риш тщательно завернул Лирку в одеяла и теперь сидел с закрытыми глазами и крепко обнимал её. Истерзанный переживаниями сов внутри успокаивался и лишь расстроенно и немного сердито квохтал.

— Эй, Лирка, чес слов, я уж думал всё! — после сильных переживаний Лешия всегда тянуло поболтать. — Мысли как клочья летали. Думал, что делать дальше без тебя будем, а у самого не какие-то дельные мысли в голове, а какое дерево в твой пепел посадить. Понимаешь? Я тебя мыслями похоронил уже.

— Да не ты один, — признался Вирьяр. — Я вообще подумал, что пойду на её… на костёр госпожи как жертва. Ну знаешь, в старые времена вместе со знатным покойником жён и слуг сжигали. Вот я думал, что и меня хайнес так же отправит.

Риш с закрытыми глазами прислушивался к их разговорам. Сам он не думал ни о дереве, которое могло бы пусть корни в пепел Лирки, ни о её холодном теле, которое могло бы возлечь на погребальный костёр.

Он успел подумать только о размерах самого костра.

Костра размером с весь Хоётор.

Лирке понадобилась четверть часа, чтобы отдышаться, согреться и тихо рассказать, что с ней произошло на самом деле. Молча выслушав её, Иррес вскочил и бросился вниз по склону, что-то вынюхивая. Потом позвал Лешиего, и тот по его требованию притащил на большом листе лошака студенистое сероватое тело «шапочки» с нитями-щупами. Увидев её, Лирка почувствовала облегчение, потому что произошедшее было столь невероятно, что она сама себе не очень верила, и было приятно увидеть подтверждение своим словам.

— Это один из спутников Истаридана, — Иррес презрительно искривил губы. — Куча мелких водяных бессмертных тварей, которые могли пролезть в любой водоём. Шпионили для него.

Про то, что созданы они из крови Иш-хадри-сс, Лирка говорить сразу не стала. Подозревала, что для Ирреса будет болезненным уже упоминание бывшего друга. Но дух отреагировал вполне достойно.

— Неубиваемые паразиты. Сколько ни пытался их вывести, так и не вышло, — продолжал Иррес. — Даже странно, что эта дохлая.

Лирка помялась и всё же рассказала — очень коротко — про сцену из, вероятно, далёкого прошлого, которую показал ей дух, и про то, из чего были созданы эти мелкие «паразиты».

Тут Иррес отреагировал куда эмоциональнее. Вскочил на лапы, пометался из стороны в сторону, а потом под недоумёнными взглядами отряда вновь улёгся. Головой к реке, будто ожидал появления старого друга.

— Я подозревал это, — наконец признался он. Помолчал и завёл тихий рассказ, чтобы слышали его лишь сидевшие рядом. Впрочем, чуткие к звукам охранители всё равно слышали, но делали вид, что заняты другими делами. — Те самые войны, которые вы называете Древними, начинались как кучка разрозненных сражений между разными народами, богами и духами, которые что-то не поделили. Постепенно обиды множились, и всё переросло в мировые войны. Мир смертных от этого больше всего страдал. Просто в мире бессмертных не так просто отплатить обидчику. Мы же бессмертные, а мир бессмертных подпитывает наши силы. В мире смертных мы более уязвимы, а боги и вовсе зависят от своих народов. Да и мы все зависим от существования этого мира. Была у нас раньше парочка богов, Чанваша̀р и Айвасарѝта, — рассказа давался Ирресу нелегко, но после того, как Лирка едва не умерла, события прошлого уже не казались такими страшными. — Чанвашара интересовал только его народ. Крайне высокомерный и самовлюблённый тип, желал быть лучшим среди богов. Айвасарита тогда была миленькой, нежной и даже нравилась мне. Родители поставили их в пару, но Сариту очень обижало, что Чан не только не уделял ей внимание, но и ещё очень пренебрежительно относился к ней, считал глупой, недалёкой и вообще просил Родителей дать ему кому-нибудь поумнее. Мне её было жаль. Тогда она действительно было хорошей. Это потом неправильные поступки и нежелание признавать свою вину изменили её, сделали такой… какая она сейчас. Чанвашар создал наагашехов. Их сейчас не существует, но тогда многие боги были возмущены, что Чан поступил неправильно, создав такую опасную расу, это, мол, угроза самому миру. Родители тоже были недовольны, Чан же считал, что ему просто завидуют потому, что никто не в состоянии сотворить ничего подобного. Но Айвасарита была неглупой, она прекрасно разобралась в его творении, создала по подобию нагов, ещё и в разработку Чан внесла своё дополнение. Тот, конечно, был в ярости. В итоге, конфликт, который развернулся между ними, перерос в глобальную войну, которая объединила всех, кто когда-то на кого-то был обижен и имел какие-то претензии. Я сперва не участвовал в ней, а вот Истаридану пришлось, потому что Великий Хоётор стал ареной боевых действий.

Повисла недолгая тишина. Иррес собирался с силами, чтобы приступить к самой неприятной части повествования.

— Ему это не нравилось, но он боялся за свою страну, за свой народ, хотел их защитить и объединился с теми, кто, как ему казалось, сильнее и рассудительнее. Выступил на стороне Чанвашара. Тем более, что поступок Сариты Истаридан считал ужасно неправильным. Но до определённого момента в битвах участвовал мало, оборонялся больше. А потом Зоэрад уничтожил народ нашего друга Ояннодера. Он ненарочно это сделал. Вызвал бурю в океане во время битвы, и вода накрыла остров, где жили смертные Ояннодера. Ояннодер вообще не участвовал в войне. Он допустил много ошибок при создании своего народа, и тому было очень тяжело выживать в мире. Мы с Истариданом много ему помогали, он очень хорошо заботился о своих смертных и всё ждал, когда родится более сильное поколение, уже способное не выживать, а жить в этом мире. Но потоп их погубил и Ояннодер исчез вместе с ними. Я тогда ушёл искать его. Боги обычно не исчезали сразу, они засыпали и спали многие тысячи лет до того момента, когда действительно умрут. А Истаридан решил отомстить Зоэраду той же монетой и проклял его народ, народ, который я считал своими младшими братьями и сёстрами. И те начали умирать. Я… — голос Ирреса оборвался. — Я не понимал, как мой друг мог сделать больно мне. Я был очень… Я просто не понимал, что происходит. Чувствовал себя… ужасно. Мне хотелось, чтобы он понял, понял, что