Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

Страшный вой заставил Лирку вздрогнуть, и она увидела распростёртую на полу фигуру в белом. Длинные распущенные волосы стекали вслед за своим хозяином, который сползал вниз по ступеням к растерзанному мужскому телу. А чуть в стороне лежала женщина… нет, девушка… даже скорее девочка. И кровь, много-много крови. Лирке казалось, что она чувствует её запах.

— Ирресашау, прошу тебя… молю… остановись, — простонал беловолосый мужчина. — Пожалуйста…

— Ха!

Лирка резко повернула голову на звук и увидел ещё одно мужчину, сидящего подоконнике высокого арочного окна. Тоже беловолосого, одетого во всё чёрное. Он прижимал окровавленные когтистые ладони к лицу и не походил на того, кто торжествовал.

— И я молил, — в сдавленном голосе слышалась злость, — просил тебя…

— Но Зоэра̀д[2] убил нашего друга! Он убил его! — рыдающий на полу мужчина вскинул голову, и Лирка увидела прекрасное утончённое лицо, залитое слезами, и глаза, розовые, как цветы вишни. — Он уничтожил весь его народ, и наш Оянно… Оянно… — мужчина не смог произнести имя, рыдания сдавили горло, и он тяжело задышал. — Наш друг исчез. Разве это справедливо? Справедливо, что его больше нет, а Зоэрад существует?

— Но его народ и мой народ! — заорал второй мужчина, отнимая руки от лица, и Лирка невольно отшатнулась.

Ей всегда было интересно, как выглядел Иррес до пленения, но тот обычно отшучивался тем, что был страшным красавчиком.

Наверное, он был красив. Лирка уже мгновением позже смогла оценить и тонкие линии лица, и их правильность. Но первой в глаза бросилась чёрная овальная маска, которая подобно коже закрывала лик духа. И почти сразу она поняла, что это не маска. Это и есть кожа, которая сейчас собиралась складками от гримасы боли и злобы. Глаза у духа были полностью голубыми и сейчас сияли нестерпимо ярко. Кровь на чёрной коже видна не была, но вот по белоснежной шее стекала потёками, а кое-где были и жуткие отпечатки, будто кто-то хватал духа за горло. Или он сам себя хватал.

— Ты знал! Знал!!! — крик Ирреса разлетелся по залу, стих, и дух обессиленно продолжил: — Знал, как я их люблю. Ты решил отомстить за Ояннодѐра и ради мести принёс в жертву нашу дружбу?

— Но он тоже был моим другом! — из спины бога, искрясь, вырос белый круг и завис за его головой. — И твоим другом он тоже был!

— Да, он был моим другом! — вскинулся черноликий дух. — И я бы отомстил за него! Но ты… — он умолк, и из его горла вырвались глухие рыдания…

— Видела? — картинка резко сменилась, и Лирка увидела перед собой лицо мальчика, который смотрел на неё с детской любознательностью.

Прерывистый вздох вырвался из груди, рыбки рядом с её губами заволновались.

— Это твой друг, — мальчик мило, не разжимая губ, улыбнулся. — И мой тоже. Мы ведь до сих пор дружим, — он наивно широко распахнул глаза. — Иррес любит меня, я люблю Ирреса. Он мой друг, я его друг.

От этих спокойных слов веяло безумием больше, чем от взгляда сумасшедшего совсем недавно.

Взгляд мальчика расширялся всё больше и всё сильнее становился невменяемым.

— Мы просто немного повздорили, правда. Я на него не сержусь. В самом деле, за что мне на него сердиться? За то, — распахнутые глаза загорелись яростью, — что он убил их всех? Нет-нет, я не сержусь! — мальчишка оскалил острые зубы. — Они и не умерли. Точнее, они не умерли совсем. Я собрал их кровь и дал им другую жизнь. Теперь они всегда со мной, — и пощекотал когтем голубую рыбку. Та игриво вильнула хвостиком и метнулась в сторону. — А ты с ним. Ты любишь его?

Лирка решила кивнуть. Мальчишка явно опасно балансировал на грани тихого безумца и агрессивного психопата.

— Его ещё и любят, — обиженно фыркнул мальчик. — И он тебя любит. Он умел любить когда-то. И я… — голос дрогнул, — … умел. И я, — неожиданно потребовал, — хочу, чтобы меня любили. Многие и многие поступили куда хуже меня, но кого считают главным злодеем, а? И почему? — он вновь приблизился так, что почти соприкоснулся носом с Лиркой. — Потому, что я безумен и не могу себя защитить.

Повисла тишина, нарушаемая лишь гулом воды. Бог — теперь Лирка была уверена, что это бог, — отстранился. Поманил к себе одну из «шапочек», самую упитанную, с длинными щупами, и подпихнул её в сторону Лирки.

— Займёшь место тех, кого Иррес убил, — голос мальчишка прозвучал пугающе ровно, рассудительно. — Это опять свяжет меня с ним, и теперь он не сможет отмахнуть от меня, — бог внимательно и очень серьёзно посмотрел на Лирку розовыми глазами. — Не думаешь, что нам с ним уже пора прекратить вражду и наконец забыть друг о друге и больше не мучиться воспоминаниями о потерянном?

«Шапочка» мягко плюхнулась на голову Лирки, и та ощутила, как щупы заползают ей в волосы.

— Уходи, — мальчишка небрежно взмахнул рукой, и Лирку пихнуло вверх.

Она сразу же заработала руками и ногами и едва успела мускульным усилиям пережать горло, когда вода перестала ощущаться как воздух. Она изо всех сил стремилась наверх, руки и ноги горели от усилий, а по голове расползалось что-то тёплое, а от головы тепло вместе с кровью устремлялось по всему телу. Быстрее-быстрее, ей нужно наверх!

Макушка с плеском пробила поверхность, и Лирка закашляла и задышала.

— Она здесь!!! — завопил кто-то.

Плюх-плюх-плюх! Чей-то полурык-полувой. Сильные руки подхватили под грудью, и рывками потащили в сторону.

— Живая!!!

— Как? — ахнул кто-то. — Четверть часа же под водой была⁈

Пятки заскользили по дну, и Лирка попыталась встать, но её всё ещё волокли к берегу. А потом вовсе выдернули из воды и, подхватив на руки, понесли прочь от реки. Она наконец смогла проморгаться и увидела над собой белое как самый драгоценный нефрит лицо хайнеса и жёлтые глаза, по безумию несколько схожие с теми, которые она видела на речном дне.

— Лирка ли? Не тварь ли какая? Не выжила бы так долго под водой…

— Это Лирка-то тварь⁈ — голос Исешки негодующе дрожал.

— Пусти!

Лирка успела увидеть морду подселенца, а затем уже ощутила, что он в ней.

«Лиркая, милая, скажи, что это ты?» — умоляюще попросил господин Наэш.

«Лирка?» — настороженно позвал Иррес.

Отозвалась Шани. Яростно и недовольно. Лирка попыталась подумать что-то связное, но мысли скакали как блохи. Но Иррес и так разобрался.

— Она, — радостно заявил он, выскочив наружу. — Наша Лирочка! Живая! Ух! Это какие-то ваши магические штуки, да, Наэш? Фу, что это у тебя такое склизкое и дохлое на башке?

С головы что-то с тяжёлым