Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

Ноги уносить надо, пока местные не пришли или пока вы тут все по кустам не расселись после купания. Вот слава-то о вас пойдёт! Отряд засранцев! Лирка, я с тобой этот момент переживать не буду!

Пламенную речь духа прервал яростный рык дракона. Из светящихся кустов выскочила пара юрких крылатых тварей, но почти сразу вслед за ними высунулась драконья башка. Ухватив два хвоста разом, ящера утянул верещащих зверушек обратно в кусты и пару мгновений спустя окрестности огласил его торжествующий рык, а в небо взмыла струя огня.

— Хотя Булыган очистит вашу репутацию в глазах местных, — насмешливо скривился Иррес.

Глава 4

Отражение безумца

Иррес ещё немного поворчал и понасмешничал, но всё же поделился с Лиркой лечебными силами, а та уже дала чуть-чуть своей крови искупавшимся. Но в небо они не поднялись. Злой Булыган рвался на поиски крылатых тварей, и сидеть на нём мог только привычный к драконьим капризам всадник.

— Он так-то спокойный, — уверял наездник, — просто терпеть соперничества не может. Самец же!

Пришлось устраиваться на ночлег в Лесу в саженях трёхстах от болот с подветренной стороны. Благо ночью никто к ним не пришёл. Видимо, громогласные рыки Булыгана и выпускаемые им столбы огня отпугнули местных. Может, они даже решили, что проснулось древнее болотное зло. А через несколько дней, если осмелятся осмотреть местность, и вовсе в этом уверятся.

Крылатых тварей тоже больше не было, Булыган разогнал всех «соперников». Лирка осмотрела одно потоптанное драконом животное. То действительно довольно сильно походило на ящера, только более щуплого и худощавого. Между огромными кожистыми крыльями болталось жилистое тело столь тощее, что было неприятно смотреть. Но продолговатая морда определённо походила на драконью. Лирка хотела ещё отщипнуть немного чешуи, чтобы потом как следует изучить, но хайнес оттащил её от трупа едва ли не за шиворот.

— Он может быть ядовитым или не до конца мёртвым! — возмущался Риш.

В смерти ящера Лирка была уверена, а замечание про яд ещё более раззадорило исследовательский интерес. Но хайнес слишком нервничал и злился, так что пришлось ограничиться бурдюком с болотной водой и зарисовкой подводного города в книжицу, которая, к счастью, лежала в вещевом мешке, а мешок мотался на спине дракона сухости и относительной безопасности.

К утру Булыган наконец успокоился и вновь преисполнился презрительного достоинства. И если привычные к молчанию охранители только мрачно на него посмотрели, то Исешка с Ирресом высказались за всех.

— Терпеть не могу драконов! — завершил свою пламенную и не очень приличную речь Исешка. — Никогда не знаешь, чего от них ждать. А ведь дорогие зверюги, сколько корма жрут! Сколько сил и денег на выучку нужно… А я вот сколько ни свищу, меня через раз слушаются.

— Так свистеть тоже надо уметь, — осадил его всадник. — Вон, у Лирки медвежьи уши[1], так она и не лезет к драконьей голове.

— Ага, не лезет! — вскинулся Исешка. — Ты забыл, как года три назад хоёторцы нам всадника пристрелили, когда мы на заставу летели, а на его место Лирка села? Ёрих поклялся, что, если она опять поводья в руки возьмёт, он лучше сразу на землю спрыгнет. Ноги переломает, но, может, хоть живой выползет!

Зира̀ш, тот самый всадник, затрясся в мелком глумливом хохоте, а Лирка досадливо скривилась. Дракона тогда так мотыльнуло, что она разбила губы о костистый гребень и чуть не оставила в нём же зубы. Так-то свистела она вполне неплохо, но заставники любили припоминать тот день, когда мотающийся из стороны в сторону дракон едва не вписался в смотровую башню. И как Безымянные скатывались с его спины после приземления и со стонами прижимались лбами к затоптанной мостовой, тоже любили вспоминать. Мрачная, явно немного задетая их реакцией Лирка тогда просто с достоинством удалилась в сторону лекарского крыла, утащив на плече подстреленного наездника.

Шуткам конца не было ещё с месяц.

— Серьёзно? — Узээриш удивлённо посмотрел на неё. — Я был почти уверен, что столь доблестная воительница, как ты, способна верхом на драконе ворваться в стан врага и сжечь его.

— Ну это она может, — успокоил его Исешка. — Но неудачно приземлиться и раздавиться стан врага она может раньше, чем сжечь его.

«Пусть болтают, что хотят. Больше бояться будут», — Ирреса Лиркина слава вполне устраивала.

До речного русла они добрались только к полудню. И едва смогли высмотреть среди древесных крон блестящие пятна воды. Сразу спуститься не вышло, не нашлось подходящего места. Высадились немного севернее и, оставив дракона в компании всадника и двух воинов, отправились на поиски затерянного города.

Иррес сразу же выскочил из Лирки и принялся носиться туда-сюда, утягивая за собой и женщину. Его огромное, но юркое тело легко просачивалось сквозь плотные заросли, а вот Лирка с подачи Исешки очень быстро стала медведем в малиннике. Шани недовольно ворчала и сердилась на свою неуклюжую двуногую половину, которая портила репутацию почему-то не себе, а всему медвежьему роду.

— Эй, дурной, — Риш не выдержал и страшно зашипел вслед завинтившемуся в чащу Ирресу, — ты можешь выбирать нормальную дорогу⁈

— Можешь орать, — донеслось насмешливое, — тут всё равно никто не селится. Суеверия и всё такое… О! Река!

При виде Рони-И Лирка немного оторопела. Лес над речным руслом сплетался так густо, что под его сенью, несмотря на день, царил полумрак. Но во̀ды не светились, что было очень странно для Хоётора. Просто зеркально тёмная поверхность, в которой свечение лишь отражалось. Растительность, как и положено, сияла всем положенным разнообразием, а река была пугающе черна.

— На ту сторону нужно, — Иррес настороженно понюхал воду. — По деревьям перелезем, они тут вон как плотно сцепились. Лирка, ты на меня.

— Не скачи впереди всех! — только и успел потребовать Риш, но Лирка уже была на спине подселенца, и тот, вонзив когти в кору, как белка заскочил наверх и скрылся в листве. — Господин Наэш, придержите их!

Он нагнал шустрого подселенца уже на верхушке: Лирка сама придержала зверя за уши, а то негоже игнорировать приказ вышестоящего.

— Ш-ш-ш… Больно, отпусти, — требовал Иррес.

— Не шуми, — спокойно отозвалась Лирка, осматриваясь с высоты.

Что внизу, разглядеть мешал густой полог. Зато открывался прекрасный вид на небо и можно было проследить за руслом реки. Кроны деревьев над ней провисали чуть ниже, и получался этакий овражек на зелёном поле из ветвей. Кое-где вершины взмывали выше, где-то проседали, и Лирка ткнула пальцем в сторону наиболее «холмистого», неровного ковра. Риш проследил взглядом за её пальцем и согласно кивнул.

По словам Ирреса, свой разум