Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

Лирка вывернулась из его хватки и, поднявшись на ноги, опять подошла к берегу, но остановилась в половине сажени от его края.

Отражение мальчика всё ещё плавало в воде, и женщине казалось, что он смотрит на неё. Сейчас, когда сердце успокоилось, Лирка даже немного порадовалась. Теперь река не выглядит такой уж странной. Как и всё в Хоёторе, она полна загадок. Это какой особый род миража?

— А, может, он там на дне лежит? — сделал неожиданное предположение замерший за спиной охранитель.

Послышалась сдавленная ругань. Иррес и хайнес, прижавшиеся друг к другу, пока Лирки не было, торопливо расплетались.

Не было похоже, чтобы мальчик вообще лежал. Казалось, он сидит на берегу, свернув ноги кренделем, и просто смотрит на воду. Правда, сейчас Лирка не могла отделаться от ощущения, что смотрит он на неё.

Мальчик шевельнул рукой — широкий рукав сполз к локтю, — вытянул вверх палец и… поманил её? Нет, конечно же, не её! Это просто мираж. Озноб продрал кожу.

Уголки губ мальчика дрогнули, и он улыбнулся. Медленно разомкнул губы, и Лирка невольно отступила, увидев заострённые зубы.

Точнее, попыталась отступить. Сапоги намертво увязли в прибрежной грязи, и женщина едва не упала.

А потом ощутила, как голенища сжимаются-сминаются невидимыми пальцами.

Рывок, и она со сдавленным криком рухнула наземь, угодив ногами в воду. Успела ухватить за ноги охранителя, а тот, склонившись, вцепился в её локти.

— Лирка! — закричал хайнес.

— Держись! — Исешка прямо в одеяле покатился по склону.

Иррес с рыком скакнул к берегу, но он ещё был в воздухе, когда Лирку опять дёрнули за ноги и она вместе с охранителем исчезла под водой. Ещё миг, и мужчину вышвырнуло на берег так, будто река его выплюнула.

А вот Лирку она оставила себе.

Лирка оглохла, ослепла и перестала дышать. Она ощутила, как её оторвало от охранителя, попыталась уцепиться за что-то другое, рвала пальцами подводные травы, взрыхляла ил, но её с неумолимой силой утягивало всё глубже и глубже. Лёгкие жгло от недостатка воздуха, и женщина изо всех сил боролась, рвалась наверх, сражалась за жизнь… Но влекущая её на дно сила и не замечала её попыток. Лирка распахнула глаза, и их защипало от воды. Видно почти ничего не было. Только тёмные нити водорослей, а наверху слабо поблёскивали цветные пятна, да суетилась россыпь чего-то тёмного.

Перед глазами проплыла голубая рыбка. Сияющий крохотный сгусток спокойно прошевелил плавниками мимо лица борющейся за жизнь женщины. Сбоку тоже появилось что-то голубое, и Лирка увидела что-то похожее на шапочку с множеством щупов. «Шапочка» напрягала, спружинивала щупы и резко разжимала их, перемещая себя в толще воды.

Тяга неожиданно исчезала, и Лирка что-то есть сил рванула наверх, но упёрлась в плотный заслон. Сколько бы она ни билась, но не могла продвинуться ни на йоту, только лёгкие горели всё мучительнее и мучительнее. Голова закружилась, нестерпимо хотелось вздохнуть, и мозг уже не понимал, что вокруг смертельная вода.

Вдруг её кто-то дёрнул сзади за шиворот, развернул, и Лирка оказалась нос к носу с улыбающимся мальчиком. Острейшие зубы разомкнулись, и он прошептал:

— Дыши, — и основанием ладони ударил её под дых, выбивая остатки воздуха.

Он бульками устремился наверх, и Лирка втянула в себя воду.

Но не захлебнулась.

Измученные лёгкие с жадностью захватили такой нужный воздух, и женщина часто-часто задышала. Способность думать вернулась чуть позже, и Лирка с ужасом поняла, что действительно втягивает воду и выдыхает её же. Она хотела что-то сказать, но горло словно перехватило, связки не слушались её.

Мальчик отпустил её и отстранился. Вода вокруг них ощутимо посветлела и полнилась сотнями крохотных светящихся рыбок и тех самых «шапочек» с щупами. Они ничего не боялись. Тыкались прямо в лицо Лирки, путались в её волосах и заплывали в широкие рукава мальчишки. А тот продолжал, не отрываясь, смотреть на Лирку, и было в его светлых, почти белых с розоватым отливом глазах какая-то безумная радость.

— Ирресашау такой подлец, — вода гулко отозвалась на шёпот. — Связал себя с тем, кого сотворил я.

Он когтем подцепил Лирку за подбородок, вынуждая её вскинуть голову.

— Какая сильная, красивая… роскошная…

Шани недовольно заворчала.

— И жестокая, — розоватые глаза сузились. — Этот взгляд… цвет, дарованный Родителями… И жесткость. О, я знаю этот взгляд! Ты моё творение и творение немилосердного мира. Иррешау подлец… Подлец…

Неясные подозрение появились в мыслях.

— Ты не его жрица… Нет! Ты ведь, — мальчик приблизился и перешёл на заговорщицкий шёпот, — ближе, чем может быть жрица, да? Ты… — в широко распахнутых глазах замерцало самое настоящее безумие, — … друг?

Лирка прищурилась. Неужели перед ней…

— Ты друг, — лицо мальчика плаксиво исказилось, и он отпрянул, вытирая глаза рукавом. — Бросил меня… Он… А я? Как же я? Я ведь… один?

Рыбки закружили вокруг них хороводом.

— Он отобрал у меня всё, — мальчик закрыл лицо рукавами и заплакал. — Он сделал меня одиноким и бросил. А сам… сам нашёл себе нового друга!

Он рыдал вполне искренне, но Лирка не могла почувствовать ни жалости, ни сочувствия. Она будто пребывала в страшном сне. Может, это и есть сон?

— И такой хитрый, — сквозь слёзы простонал мальчик, — выбрал тебя. Такую сильную, такую красивую… Такую, какими я создал твоих предков. Разве я могу навредить своему творению? Разве, — он неожиданно отнял ладони от заплаканного лица и приблизился к Лирке, пристально всматриваясь в неё, — … могу?

Он поднял руку и медленно провёл когтем по шраму на её лице.

— Меченая, — с каким-то затаённым наслаждением протянул он. — Слышала, что боги метят тех, кому готовят важную судьбу? Веришь в это? Ирресашау точно верит, иначе бы он с тобой не связался. Думаешь, он хороший, добрый и всегда будет с тобой? Он хитрый, лживый и ранит так больно, как никто больше не может.

На какой-то миг безумие исчезло из его глаз, оставив после себя только боль, и Лирка поражённо уставилась на лицо очаровательнейшего из детей. Но уже в следующее мгновение оно исказилось злобой и кривой улыбкой.

— Рассказывал, как я плохо поступил с ним? А рассказывал, как поступил он со мной? Знаешь, что он сотворил с правящей семьёй Великого Хоётора? Или как поступал с твоими предками? Показать?

Лирка отрицательно мотнула головой.

— Нет, ты посмотришь! — змеёй зашипел мальчишка, вытаращив глаза. — Посмотришь и будешь всё знать! Смотри же, смотри!

И речное дно с голубыми рыбками и искажённые в бешенстве лицо мальчика исчезли. Сменились мрачными дворцовыми сводами роскошного зала.