Танцор - Элин Пир

Оказалось, что меня выбрали, потому что один из мальчиков, Хантер, был близнецом, когда ему было три года, он приехал с Родины. Я была его близнецом, и они нас воссоединили.

Сальма склонила голову набок.

— Значит, твоя мать была хранителем мира.

— Да. Она никогда не собиралась становиться матерью, просто хотела внести свой вклад и родить одного из северян. Я не уверена, что пошло не так и почему у нее родились близнецы, но она не хотела жить в семье и заботиться о нас. Мы с братом жили вместе, пока ему не исполнилось три года и его не отправили в Северные земли. Тогда его звали Джереми, но всем мальчикам дают новые имена, когда они прибывают в Северные земли.

— Да, я слышал, что у них необычные имена. — Бен предложил мне несколько орехов, которые ел, и я взяла небольшую горсть.

— Северян называют в честь героев и богов. Они верят, что это заставляет мальчиков стремиться к тому, чтобы самим стать великими.

— Значит, Джереми стал Хантером (прим. в переводе — охотник)?

— Да, Хантер Геркулес, в честь греческого бога.

Бен хихикнул.

— Это забавно.

— Я знаю, но ты не должен высмеивать их имена в их присутствии, — предупредила я. — Они гордые люди.

Бен покачал головой.

— Нет, конечно, нет, я бы никогда не был таким грубым.

— Но, Уиллоу, если у тебя есть брат-северянин, значит ли это, что… — Сальма задумчиво склонила голову набок.

— Это значит, что я тоже отчасти северянка.

— Ой. — Сальма откинулась на спинку стула.

— Вот почему я такая высокая. Мой отец был северянином.

— Ух ты. — Сальма заерзала на своем месте. — Ладно. А теперь, раз уж ты такой знаток Северных земель, есть ли у тебя для нас какой-нибудь совет, о котором нам следует знать?

Я почесала ключицу.

— Просто будь собой, но не прикасайся к ним. Не то чтобы они не любили, когда к ним прикасаются. Просто у них строгие правила. За прикосновение к женщине их могут убить.

— Ты шутишь.

— Нет. — Мое лицо было серьезным. — С раннего детства их учат, что величайшая честь, которой может достичь мужчина, — это жениться на женщине. Они устраивают турниры и сражаются, чтобы завоевать невесту, но северянок так мало, что только один мужчина из ста тысяч может завоевать женщину. С этой честью приходит огромный престиж и миллион долларов.

— Дорогая, они все еще используют денежную систему, как в старые добрые времена, — обратился Бен к Сальме, чтобы объяснить, что такое доллары.

Она выглядела смущенной.

— Для меня это ничего не значит. Сколько стоит миллион долларов?

— Достаточно, чтобы они могли жить в роскоши до конца своих дней.

Сальма заерзала на своем месте.

— Я начинаю думать, что мне следовало пройти курс культуры. Почему я этого не сделала, Бен?

— Потому что ты была занята, и иногда ты слишком много думаешь, дорогая. Лучше подходить ко всему непредвзято.

Сальма провела указательными пальцами по вискам, сведя брови вместе.

— Но теперь я беспокоюсь, что им не понравится наше выступление, если они будут так отличаться от нас. Что, если им это не понравится?

Желая успокоить ее страхи, я улыбнулась ей.

— Им понравится. Десять дней назад я была в Северных землях на вечеринке встречи выпускников со своими бывшими одноклассниками, и могу тебя заверить, что им очень понравились наши танцы. Они сказали, что мы были похожи на фей, когда танцевали.

— А как же моя музыка? Понравятся ли им мои песни?

Я одарила ее еще одной ободряющей улыбкой.

— Они полюбят тебя, Сальма. Только помни, что к ним нельзя прикасаться, и какими бы обаятельными или симпатичными они ни были, тебе нельзя подходить слишком близко, иначе они могут подумать, что ты хочешь быть с ними.

Сальма снова прикусила губу.

— Но прикосновения — это такая естественная вещь для меня.

— Я понимаю. Для меня тоже. Но ты же не хочешь, чтобы кто-то попал в беду или погиб из-за недоразумения, не так ли?

— О боже, нет, конечно, нет. Это было бы ужасно.

Бен откинулся на спинку стула.

— Не могу поверить, что они так сильно возражают против прикосновений.

Я слегка пожала плечами.

— Когда мы доберемся туда, ты поймешь. Представь, какой была бы жизнь тех немногих женщин, которые там живут, если бы у них не было строгих правил, защищающих их. Мы, женщины, были бы в постоянном страхе быть похищенными и изнасилованными.

— Что? — Сальма побледнела. — Они больше не похищают женщин, не так ли? Мне сказали, что эти истории — просто старые слухи.

Глаза Бена говорили мне, что нужно быть осторожной, и я начала чувствовать, что Сальма Роуз не так уверена в себе и бесстрашна, как я думала.

— Не волнуйся, Сальма. Всем мальчикам с детства внушают, что они не могут прикоснуться к женщине. Просто руководствуйся здравым смыслом и держись поближе к охранникам. Ты же не хочешь гулять одна.

Бен успокаивающе положил ладонь ей на плечо.

— С тобой все будет в порядке, дорогая. Если только ты не будешь к ним прикасаться.

Сальма повернулась на стуле, чтобы посмотреть в окно.

— Но что произойдет, если я случайно дотронусь до них? У меня тоже будут проблемы, или эти законы распространяются только на мужчин?

— Законы созданы для защиты женщин. Нет законов, запрещающих прикасаться к мужчинам.

— Тогда что насчет Бена? Что, если они все пойдут за ним? — Сальма оглянулась со своего стула, и на ее красивом лице отразилось беспокойство.

— Они этого не сделают. Гомосексуальность не выставляется напоказ на публике.

— Со мной все будет в порядке, дорогая, — заверил Сальму Бен. — Ни о чем не беспокойся.

За те четыре часа, что мы летели до границы, Сальма, Бен и я поговорили о ее карьере, текущей политической ситуации, моем брате Хантере и о том, чего нам будет не хватать в Северных землях за эти четыре недели, пока мы будем гастролировать. Сальма плохо спала прошлой ночью и немного вздремнула, пока Бен рассказывал о своем длинном списке знаменитых клиентов и о своем волнении по поводу того, что на Родине снова разрешены фильмы и книги о любви.

— У меня на столе лежит захватывающий сценарий, для которого я надеюсь найти актеров. Часть истории разворачивается в Северных землях, и я пообещал режиссеру, что буду искать таланты, пока буду там.

— Это захватывающе.

— Да. Я всегда открыт для поиска новых клиентов. Как насчет тебя, у тебя есть агент?

— Нет.

— Может быть, мы сможем работать вместе. Я хорошо отношусь к своим клиентам, можешь спросить любого из них.

— Сколько у тебя