Олигарх в беде, или Курам на смех - Наталья Кошка

решу, где мне жить! Вы что, думаете, я без вас пропаду? Не справлюсь? Да вы никогда и не верили в успех этого предприятия, так ведь? Просто сбагрили меня на поруки бабе!

На «бабу» не стала обижаться, так как лицо Вадима отражало в это мгновение целый спектр эмоций: обиду, злость, непонимание — за что с ним так друзья поступают. И мне было тяжело видеть его таким уязвимым.

Осторожно протянула ладонь и коснулась его плеча. Вадик вздрогнул, но не отодвинулся.

— Вадим, я понимаю, ты злишься и даже имеешь на это право, правда. Но Саша прав в одном: город — это риск. Ты только начал приходить в себя. И твоя дочь прилетела не для того, чтобы увидеть тебя в запое. Лана хочет убедиться, что ее папа в порядке, счастлив, живет дальше, несмотря на трагедию. Возможно, ей тоже нужно плечо, поддержка.

— Благодаря Сашке дочь теперь знает, что я конченный алкаш на реабилитации, — выдохнул Вадик. — И наверняка не понимает, почему я скрывал правду столько времени. Почему пропал с радаров, не приезжал навестить. Ни разу за весь год! Если я не приеду к ней сейчас, она подумает, что это конец нашим отношениям.

— Вот пусть приедет сюда и увидит своими глазами, что ты не сдался, не бросил ее. А занимаешься своим здоровьем, ведь это важно, — сказала ему. — А в городе, в твоей пустой квартире, она увидит только прошлое, тяжелое для вас обоих. Встреча на нейтральной территории для вас обоих выход.

Вадик молча слушал меня, явно раздумывая над предложением. Потом перевел взгляд на телефон, где все еще была открытая линия с Сашей.

— Саня, ты все слышал? Сможешь уговорить Лану приехать?

— Без проблем, братан. Это будет куда легче, чем было притащить тебя — здорового кабана.

— Только без фанатизма, аккуратнее с ней. Это все-таки моя девочка. И если вы все уверены, что так будет лучше, пусть приезжает. Но только если Лана сама захочет. И пообещайте мне, что больше не станете скрывать от меня такие важные новости.

— Я никогда ничего от тебя не скрывала, — сразу качнула головой. — Просто хотела подготовить тебя.

— В следующий раз скажи напрямую, — упер в меня тяжелый взгляд Вадим. — Я не идиот и со мной можно поговорить по-человечески.

Выдохнула, соглашаясь. Напряжение чуть отпускало, но я все еще переживала из-за Вадика. Ему пришлось переступить через свою гордость, и наверняка это было для него болезненно.

— Саша, — крикнула в трубку. — Вези Лану сюда, будем знакомиться. Я пирогов напеку.

— Окей, — ответил зять. — Спасибо, Надь. Вадь, ты молодец. Все вместе мы справимся.

— Посмотрим, — сухо ответил Вадим и сам сбросил вызов.

Телефон легонько стукнул о стол.

Вадик стоял, опираясь на стену, и молчал. Я видела, как он дышит — глубоко, часто, пытаясь успокоиться.

— Уверена, дочка все поймет. Да и не так уж плохо в моем курятнике, — хмыкнула, возвращая ему его же слова. — Даже ты оценил: на кур больше не кричишь, забор почти закончил, не считая гвоздя в пятке.

Вадим улыбнулся кривовато, без прежней горечи.

— Прямо герой труда, — буркнул.

— Герой, не герой, а от работы больше не бегаешь. И даже удовольствие получаешь.

— Я получаю удовольствие только от твоих пельменей, — огрызнулся он, а в голосе снова появились привычные насмешливые нотки.

— Тогда договорились: я продолжаю кормить тебя вкусняшками, а ты доделываешь забор и идешь на контакт с дочерью. Идет?

— Идет.

Вадик протянул мне ладонь, и я пожала его руку.

— Не уверен, что Лана оценит пироги и простор. Она всегда говорила, что хочет жить в большом городе, — протянул задумчиво, поглядывая в окно. — А тут куры, трава, навоз...

— Будет ей урок смирения, — улыбнулась шире. — Покажу ей свои грядки, познакомлю с Рябушкой. Может, тоже захочет остаться.

Вадик посмотрел на меня с недоумением.

— Ты серьезно?

— А что? Молодежь сейчас ищет себя. Может, экотуризм — это ее призвание. А если нет — хотя бы поймет, откуда берутся яйца и почему папа теперь такой загорелый.

— Надя, она же не ребенок. Лане уже двадцать. И откуда берутся яйца и дети — она в курсе.

— Вот и славно. Значит, все поймет и примет, взрослая уже.

Мы снова замолчали. Буря вроде бы улеглась, и теперь можно было выдохнуть.

— Надь, пойду, лягу, — сказал он, кивая на свою комнату. — Нога разболелась, пока я тут геройствовал.

— Иди-иди, а мне тесто поставить на пироги нужно. — Потом чаю принесу тебе, хочешь?

— Опять с мятой?

— Ага, полезно для нервов. Пей, не капризничай.

Вадик засмеялся, покачивая головой, и заковылял обратно в гостиную, на ходу бросив через плечо:

— Ты невыносима, Надя.

— Кажется, это я уже слышала.

Глава 18

Надя

Спровадив «болезного», я первым делом полезла в закрома. Мука, яйца, масло — все свое, деревенское. Пироги — это святое. Если гость спешит на порог, то пора доставать пирог. Так еще моя бабушка говаривала. Я даже задумалась: а какой понравится Лане? Сладкий, с вишней и малиной из моего сада или соленый — с капустой и яйцом, как бабуля пекла? И решила, что лучше оба сделаю. Так точно никто без угощения не останется.

Быстро раскатала лепешки из песочного теста, выложила начинку, защипнула края. Пироги отправились в печь, а я схватила ведро и тряпку. Пол в доме и так был чистый, но я на всякий случай прошлась еще разок, чтобы уж наверняка.

— Ты чего носишься, как угорелая? — раздался хриплый голос из гостиной в тот момент, как я наклонилась.

Фыркнула, прогоняя непослушные волосы и ответила, не разгибаясь:

— Гостей встречать следует по всем правилам, — отрезала, натирая пол до блеска. — А ты не мешай. Иди вон, приведи себя в порядок. Дочь к тебе все-таки приезжает.

— Слишком не старайся, — усмехнулся Вадик, но беззлобно. — Деревня — не для моей Светки. Как только ароматы навозные услышит, так сразу обратно засобирается в свой Цюрих.

— Понравится — не понравится, это уже десятое дело, — я выпрямилась, уперев руки в бока. — Может, ей мои пироги зайдут и чай с мятой, в отличие от папаши.

Вадик хмыкнул, но в глазах мелькнула благодарность, а еще — нервная искорка. Как только мы заговорили о дочери, он стал другим — будто бы мягче, неувереннее. И это меня почему-то тронуло. Переживает, бедолага, как встреча пройдет. Я бы тоже на его месте волновалась. Год родное дитя не видеть!

Когда подъехала машина Саши, я уже стояла у калитки при полном параде, в лучшем своем платье. Пироги остывали на столе,