Королевские клятвы - Люси Дарлинг

ГЛАВА 9

Мэйбл

Шампанское касается языка взрывом пузырьков, который я чувствую до самых кончиков пальцев ног. Ладно, не совсем до пальцев. Только Уэллс способен заставить их поджиматься. Я улыбаюсь, чувствуя, как теплеют щёки при мысли о нём.

До сих пор не могу поверить, что сегодня утром лишилась девственности. Мне ужасно хотелось позвонить Трули, но я хочу, чтобы сейчас она была полностью сосредоточена на собственном муже. Начало у них выдалось очень непростым. Она была влюблена в него почти всю жизнь, но не думала, что он чувствует к ней то же самое. Она и представить не могла, насколько ошибалась. Этот мужчина был по уши в неё влюблён. Я догадывалась, что всё именно так и закончится, иначе не отдала бы ей свой паспорт. И всё же до сих пор не могу поверить, что действительно позволила ей им воспользоваться, но она моя лучшая подруга. Ради неё я готова почти на всё.

А может, я и раньше уже начинала выходить из зоны комфорта и делать то, на что прежде никогда бы не решилась. Это должна была быть весёлая самостоятельная поездка, а теперь я взяла и лишилась девственности с принцем, следующим в очереди на престол.

Я знаю семью Монтклэр. Конечно, я и раньше слышала эту фамилию. Им принадлежит огромное поместье в Штатах и не один бизнес. Когда он сказал, что родом из Соларии, я не поняла, насколькобуквально он это имел в виду.

Я знаю эту страну, но не слишком хорошо разбираюсь во всех тонкостях. Придётся пройти ускоренный курс. Если я в чём-то и хороша, так это в учёбе. Другим это показалось бы скучным и унылым, как мне уже не раз говорили, но мне почему-то кажется, что Колдуэлл счёл бы это очаровательным.

Он постоянно называет меня «сладкой», «красавицей», «великолепной» и «милой». И каждый раз внутри появляется это глупое возбуждённое трепетание.

Телефон в моей руке вибрирует, приходит сообщение от мамы. Я смахиваю уведомление и смотрю на экран. Никогда раньше так не делала. Я всегда отвечаю сразу, но знаешь что? Возможно, теперь я тоже занята собственной жизнью, мама. Это грубо? Я тихо выдыхаю. Позвоню ей завтра, а пока вернусь к отдыху. Я наслаждаюсь своим днём, снова и снова вспоминая, как мы с Колдуэллом занимались любовью.

Я уже два часа сижу в этом пушистом халате, пока мужчина по имени Жюль укладывает мои волосы мягкими волнами, ниспадающими по спине, а теперь очень милая женщина по имени Петра красит мне ногти в бледно-розовый цвет лаком, который, судя по всему, стоит дороже, чем большинство людей тратит на маникюр за целый год. Не то чтобы я не могла себе это позволить. Я родилась с целевым капиталом. При желании могла бы купить этот спа-салон, но всё равно по привычке подсчитываю стоимость в уме.

Вырасти с деньгами, но не с такими деньгами — отдельный странный опыт. Я училась в лучших заведениях и имела нужные связи, но мир Колдуэлла работает на совершенно иной частоте, на которую я пока не успела настроиться. И не уверена, что хочу, если речь идёт о таком маникюре. Конечно, это красиво, но ещё ирасточительно.

Впрочем, благодаря тому, что мама таскала меня по всему миру, я увидела множество разных стран, а вместе с этим получила возможность взглянуть на реальность без прикрас. Это одна из вещей, которые мама мне дала. Она показала мне мир. Именно поэтому я занялась урбанистикой.

— Думаю, этого достаточно, мисс Мэйбл, — говорит Петра, точным движением заканчивая красить последний ноготь. — Желаете парафиновую процедуру для рук? Она отлично увлажняет кожу.

— Да, пожалуйста, — отвечаю я, глубже устраиваясь в кресле. Раз уж я здесь, стоит насладиться всем по полной. Бог знает, когда у меня снова появится возможность так расслабиться после возвращения в реальную жизнь.

В спа-салоне повсюду белый мрамор и тихая музыка, а женщины в таких же пушистых халатах отдыхают, наслаждаясь всевозможными процедурами. Я узнаю несколько лиц со страниц светской хроники: дочери сенаторов, жёны технологических миллиардеров, женщины, проводящие лето в местах, о которых остальные только читают. Время от времени они бросают на меня любопытные, но отнюдь не дружелюбные взгляды. Я здесь новенькая. Неизвестная переменная.

Я закрываю глаза, выбрасываю всё это из головы и сосредотачиваюсь на Колдуэлле, и от мыслей о нём на моих губах всегда вновь появляется улыбка. На том, как Колдуэлл смотрел на меня, прикасался и шептал слова, заставлявшие поверить, что всё это по-настоящему. Что я для него не просто мимолётный курортный роман.

Среди болтовни женщин неподалёку моё внимание привлекает одно имя.

— …Корделия, разумеется. Она здесь со вторника.

Мои глаза распахиваются. Две женщины находятся в расположенном неподалёку гидротерапевтическом бассейне, и их голоса доносятся до меня достаточно отчётливо.

— Я просто не понимаю, почему они до сих пор не объявили обо всём публично, — говорит вторая женщина, подтягиваясь и усаживаясь на бортик. — Все и так знают. Это негласная договорённость уже много лет. Именно этого хочет его мать, Элеанор, а она всегда получает желаемое.

— Думаю, всё из-за прессы, — со знанием дела произносит первая. — Элеанор хочет контролировать то, как всё будет подано. Ты же знаешь, как она относится к имиджу семьи. Спорим, она сходит с ума из-за этой «свадьбы в последнюю минуту».

— И всё же… — вторая женщина смеётся, но понижает голос. Мне приходится напрячь слух. — Мы все знаем, что они трахаются. Уже несколько месяцев. Ты видела, как они смотрят друг на друга на благотворительных балах? Ну пожалуйста. Они точно трахаются.

— Да, между ними есть химия, и они действительно хорошо смотрятся вместе.

Бокал шампанского замирает у моих губ. Несмотря на подогреваемые полы, в помещении внезапно становится слишком холодно.

— Сегодня на свадьбе она будет в «Valentino», — продолжает первая женщина. — В красном, — она качает головой. — Смелый выбор для гостьи, но когда ты практически член семьи…

— Она будет великолепна. Ониоба будут великолепны. Боже, представляешь, какие получатся фотографии? Всем с детства было ясно, что они будут вместе. Элеанор планировала их свадьбу с тех пор, как они ходили в подгузниках.

Дрожащей рукой я ставлю бокал на столик. Звук его соприкосновения с мрамором кажется слишком громким, но Петра отошла за дополнительными принадлежностями, а остальные, похоже, ничего не замечают.

Они говорят о Колдуэлле. И оКорделии.

Он сказал, что она ничего не значит. Что между ними лишь договорённость, а не отношения. Что он никогда к ней не прикасался.

Я делаю именно то, чего все посоветовали