Королевские клятвы - Люси Дарлинг

— Мой сын страстный. Напористый. Он целиком отдаётся тому, чем увлечён, а потом перегорает. Я видела это десятки раз.

Вообще-то нечто подобное Колдуэлл говорил мне о своём брате. Что-то здесь не сходится.

Она протягивает руку и похлопывает меня по ладони, словно ребёнка. Я резко отдёргиваю руку.

— Корделия это понимает. Она даёт ему возможность… исследовать новое. Пережить подобные увлечения. А затем он возвращается туда, где его место.

— Вы лжёте.

— Я его мать, — её голос становится жёстким. — Я знаю его лучше всех.

Мне хочется накричать на неё. Хочется сказать, что она ошибается, что со мной Колдуэлл другой, что между нами всё по-настоящему. Но семя сомнения уже посеяно, и я не могу помешать ему прорасти.

— Приходи сегодня на свадьбу, — говорит Элеанор, вновь надевая маску любезности. — Надень что-нибудь красивое. Наслаждайся шампанским. Но не выставляй себя дурой. Ты всего лишь временное развлечение, дорогая. Не более.

С этими словами она разворачивается и уходит. Я остаюсь стоять, совершенно ошеломлённая. Вот же сука.

Достаю телефон и смотрю на имя Колдуэлла в контактах. Мне хочется ему позвонить, но я не могу заставить себя это сделать. Возможно, его мать права, потому что её слова пронзили меня насквозь.

Я стою в саду, пока телефон не вибрирует. Сообщение от Колдуэлла:

Я смотрю на слова, пока они не расплываются перед глазами.

Но в голове эхом звучит голос его матери: «Ты всего лишь временное развлечение, дорогая. Не более».

Я быстро отвечаю, понимая, что сейчас не могу с ним встретиться:

А затем, пока не успела себя остановить, отправляю ещё одно сообщение:

В животе всё сжимается, когда почти сразу появляются три точки. Он печатает. Почему мне кажется, будто я вся покрылась по̀том?

Не тот ответ, которого я хотела. Не отрицание. Не: «Она никто, я же тебе говорил».

Только: «Можем поговорить об этом лично?» Всем известно, что необходимость поговорить никогда не означает ничего хорошего.

Я иду через сад обратно к отелю. Здесь красиво, всё подчинено контролю и идеально.

И внезапно мне кажется, что я задыхаюсь среди всего этого совершенства.

ГЛАВА 10

Колдуэлл

Я ни на секунду не сомневаюсь, что в спа-салоне что-то произошло, и теперь хожу по люксу туда-сюда, ожидая её возвращения. Мэйбл неспроста спросила меня о Корделии, а может, у неё просто появилось больше времени всё обдумать, пока моё присутствие не занимало все её мысли. Мне следовало вызвать сотрудников спа-салона в люкс. В следующий раз буду умнее.

Когда щёлкает замок, я пересекаю комнату ещё до того, как она успевает полностью открыть дверь, затягиваю её внутрь и позволяю двери захлопнуться за её спиной, отчего мне становится хоть немного спокойнее.

Она выглядит невероятно: волосы ниспадают мягкими волнами, кожа сияет. Её веснушки скрыли косметикой, и какая-то нелепая часть меня этим разочарована. Я люблю эти веснушки. Они — часть её. Мэйбл и без того пытается стать той, кем не является, а я хочу, чтобы она увидела: она идеальна такой, какая есть.

Но я отгоняю эту мысль, потому что она здесь, она прекрасна, и облегчение накрывает меня так стремительно, что я едва могу дышать. Я боялся, что она сбежит, но это было бы лишь временно, потому что я бы её разыскал.

— Привет, — я тянусь к ней и заключаю в объятия. — Ты выглядишь потрясающе.

Она слегка напрягается в моих руках. Едва заметно, но я это улавливаю. Чувствую по её плечам, по тому, как она не прижимается ко мне всем телом. Что-то не так.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в лицо. Она насторожена, между нами снова воздвигнута стена. Ничего, я разрушу и её, и все остальные, которые она попытается выстроить. В конце концов, это по моей вине ей вообще приходится их возводить. Она защищает себя. Мне придётся приложить больше усилий, чтобы доказать, что рядом со мной ей это не нужно.

— Красавица, что случилось?

Она качает головой, натянуто улыбаясь. Неужели не понимает, насколько её лицо выдаёт все чувства?

— Ничего. Просто устала.

Дело не только в этом, и мы оба это знаем. Я внимательно её изучаю, чувствуя, как внутри зарождается тревога. Словно в ней щёлкнул переключатель, и мне нужно понять, как, блядь, вернуть его обратно.

— Эй, — беру её за руки, пытаясь прочесть ответ в глазах. — Ты спрашивала о Корделии. Что произошло? Тебе кто-то что-то сказал?

Тогда она смотрит на меня. По-настоящему смотрит, и что-то в выражении её лица надламывается.

— Я встретила твою мать.

Слова тяжёлым камнем падают между нами.

— Что? — для меня это неожиданность.

— В спа-салоне. Она меня нашла, — Мэйбл говорит осторожно и сдержанно. — Хотела поговорить до свадьбы.

Насколько я знал, они с отцом собирались бойкотировать свадьбу, но, возможно, увидев, сколько людей отложили все дела ради торжества, устроенного в последний момент, она поняла, что её отсутствие будет плохо выглядеть. У моей матери есть как мягкие, так и жёсткие стороны, но общественное мнение её действительно волнует. Однако всё это не имеет значения по сравнению с выражением лица Мэйбл, с болью, которую она изо всех сил пытается скрыть.

— Что она сказала? — спрашиваю, чувствуя, как в животе разливается страх.

— Хотела меня предупредить.

— Предупредить? — я уже чувствую, как начинаю злиться.

— Она считает, что вы с Корделией… эм… — Мэйбл не может даже заставить себя договорить.

— Нет, — решительно качаю я головой. — Она знает, что этого никогда не будет. Я уже говорил ей об этом.

Наверное, мама решила, что Корделия расстроится, если я приду с другой девушкой, но я уже всё ей рассказал, и она была только рада за меня.

— Она сказала, чтобы я пришла сегодня на свадьбу, что…

— Вот видишь, она хочет, чтобы ты там была.

— Точно, — Мэйбл опускает взгляд и отворачивается.

Я беру её за подбородок, заставляя запрокинуть голову, потому что мне нужно снова видеть её глаза.

— Обещаю, всё, что я рассказал тебе о Корделии, правда. Я сообщил ей о тебе, и она обрадовалась за меня. Почти уверен, она скрывает отношения со своим телохранителем, поэтому её всегда устраивает, когда говорят, что мы идём вместе. Это удобное прикрытие для нас обоих.

Её язык скользит по нижней губе.

— Значит, вы просто друзья?

— Да, — с её губ срывается тихий выдох. — Моя мама пока просто не понимает. Она тебя полюбит, — заверяю я.

— Значит, вы просто друзья, — на этот раз утверждает она, и я слышу в её голосе сомнение, то, как она защищает себя, не позволяя