Пламя в оковах - Хейзел Пейдж

мурчать, пытаясь меня успокоить, но даже его мурчание не могло пробиться сквозь то глубокое отчаяние, которое я испытывала, зная, что, возможно, больше никогда не увижу свой дом. Каждое воспоминание о нас с отцом, спрятанных в этом маленьком лесном оазисе, вся моя свобода учиться и развиваться — растоптаны Аркой.

Мои худшие страхи сбывались наяву.

— Теперь, когда медицинский осмотр подтвердил твой статус омеги, мы оформим ордер на захват, и завтра он предстанет перед судьёй. Ты была в отключке несколько дней. Процесс был запущен, как только тебя сюда доставили, так что это не займёт много времени. Судья определит место твоего распределения, но, скорее всего, ты отправишься в то подразделение, которое тебя захватило. Затем ты интегрируешься в их стаю и будешь исполнять свои обязанности омеги.

— Несколько дней? Как долго я здесь нахожусь? Когда меня сюда привезли? Какое подразделение меня захватило? Как же мой дом? Мои вещи? У меня есть растения, которые нужно поливать! Кто-нибудь сообщил моим друзьям? Они знают, где я?

Неконтролируемые, импульсивные вопросы так и сыпались из меня. Мне было плевать на притворную покорность; теперь, когда они всё знали, это не имело никакого значения. Я была настолько зла, опустошена и эмоционально истощена — в первую очередь из-за того, что Кейд манипулировал моим настроением, устраивая мне эмоциональные качели.

Не успел он ответить хотя бы на один вопрос, как тупая боль внизу живота усилилась десятикратно, выбивая из меня весь дух. Я подтянула колени к груди — не в силах обхватить их привязанными руками, чтобы хоть как-то облегчить страдания, — когда очередной острый спазм прокатился по животу и между ног. Ощущение было настолько интенсивным, что я не могла ни говорить, ни сфокусироваться. Я застонала, а когда меня накрыл особенно сильный спазм, я закричала.

Кейд нажал кнопку экстренного вызова.

Глава 11: Кейд

Роуэн корчилась на кровати, отчаянно пытаясь подтянуть колени к груди в позу эмбриона. В одно мгновение она перешла от миллиона вопросов о логистике её нового положения к таким мучительным корчам, что больше не могла говорить.

Две медсестры, приходившие ранее, вернулись с врачом-мужчиной, и они суматошно бросились возвращать её ноги в ремни. Доктор потянулся, чтобы коснуться её лодыжки, но я оторвал его от неё, швырнув так, что он отлетел прямо в поднос с медицинским оборудованием, который с громким грохотом разлетелся по полу.

— Не смей прикасаться к ней! — прорычал я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не разорвать перепуганного бету пополам.

Мне было плевать, что он врач; плевать, что он пытался ей помочь. Мои инстинкты альфы не позволяли ни одному мужчине, кроме членов моей стаи, прикасаться к нашей омеге. Я отшвырнул его в сторону и сам схватил одну из её брыкающихся ног, пока медсёстры затягивали ремень.

— Простите, я только пытался помочь. Меня зовут доктор Майклс. Я специалист по внутренним болезням. Я также лечу вашего брата, Киллиана. Судя по её анамнезу, очевидно, что у неё начинается течка. Она находится здесь несколько дней без подавителей. Мы знали, что такое возможно. У неё также проявляются признаки ломки. Сочетание течки и ломки очень опасно. Это может её убить, — сказал он нервно дрожащим после моей угрозы голосом. Он продолжил:

— Без дополнительных анализов мы не знаем, что эти подавители сделали с её организмом. Мы не знаем, как она отреагирует на течку, и была ли она у неё вообще когда-нибудь раньше.

— Не было, — ответил я, пока медсестра наконец закрепляла её вторую ногу.

— Осмотр показал, что её девственная плева не повреждена. Она девственница. Она никак не могла пережить течку в одиночку, — добавила медсестра.

— Первые течки, как известно, проходят крайне тяжело. Мы понятия не имеем, какому стрессу подвергнется организм, и у неё могут быть скрытые патологии из-за длительного приёма подавителей. У нас ещё никогда не было пациентки, которая принимала бы их так непрерывно и так долго. Она — аномалия. Позволить её течке продолжаться может быть опасно. Я рекомендую ввести её в медикаментозную кому на неделю, максимум на две. Она переживёт свою первую течку и ломку под седативными, пока мы будем проводить анализы и собирать дополнительную информацию.

Я обдумал варианты. Доктор был прав; симптомы ломки будут только ухудшаться, и, несмотря на то, что я не хотел ничего больше, кроме как выебать её прямо здесь и сейчас, риски были слишком велики, чтобы позволить её течке продолжаться. Искусственная кома была лучшим решением.

— Делайте, но прикасаться к ней будут только медсёстры-женщины. Если это сделаете вы или любой другой мужик — я вас убью, — снова пригрозил я.

Подойдя к Роуэн, я попытался замурчать, чтобы успокоить её, но она не могла сосредоточиться ни на чём, кроме спазмов от течки. Её фарфоровая кожа покрылась блестящей испариной. Её тело извивалось от боли и нужды. Роуэн посмотрела на меня снизу вверх налитыми кровью голубыми глазами, полными слёз, и начала умолять.

Она умоляла дать ей подавители. Умоляла отвезти её домой, чтобы она могла полить свои растения. Умоляла избавить её от боли в животе. Позже, когда медперсонал готовил её к искусственной коме, она начала умолять уже о другом.

Сначала она стала умолять меня прикоснуться к ней.

А потом начала умолять выебать её.

— Пожалуйста, Кейд, у меня болит между ног. Там так пусто. Мне нужно, чтобы меня заполнили. Пожалуйста, мне нужно, чтобы ты связал меня узлом. Я сделаю всё что угодно, сэр. Пожалуйста, свяжи меня узлом, Кейд, — умоляла она снова и снова, и моё имя срывалось с её губ, как молитва. Её маленькое тело выглядело таким прекрасным, выгибаясь над кроватью в отчаянной жажде моего узла.

Я получил огромное удовольствие, удерживая её на месте во время осмотра и наблюдая, как она извивается от смущения и возбуждения. Я чуял запах возбуждения, который тёк из её лона, пока я трогал её. Когда она нервничала, она заливалась восхитительным оттенком красного. Пока моя рука сжимала её колено, она тихо застонала в ответ, и мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы не вышвырнуть медперсонал за дверь и не выебать её прямо в ту же секунду.

И прямо сейчас мне требовались жалкие остатки моего контроля, чтобы не выебать её немедленно.

Я воочию увидел то, что Райкер описывал как её «приступы неповиновения». Она здорово взбесилась, пытаясь сопротивляться моему рыку, и было ясно, что она не привыкла подчиняться альфам так, как это делало большинство омег. Я понятия не имел, как