Сестра Солнца - Юдит Готье

Думаешь, что он спит или занимается любовными похождениями, но как только мой план готов исполниться, его рука обрушивается на меня в последнюю минуту. Без него империя давно была бы в наших руках; у меня много приверженцев, но его друзья также не менее сильны, и на его стороне право. Да вот кто разрушил этот план, который я так ловко составил, чтобы, под видом случайности, освободить страну от бездарного и безвольного сегуна, – этот план, благодаря которому власть была бы в моих руках? Какой проклятый кучер пустил на мост эту дьявольскую телегу? Нагато! Всегда он. Тем не менее, – прибавил Иэясу, – кто-нибудь другой, один из моих союзников, должен был изменить, потому что невозможно, чтобы что-нибудь обнаружилось само собой. Ах, если бы я знал имя изменника! Я бы, по крайней мере, насладился ужасной местью.

– Я сообщил тебе, что успел открыть, – сказал Факсибо. – Во время крушения Фидэ-йори воскликнул: «Омити, ты была права!»

– Омити! Кто это – Омити? Мне незнакомо это имя.

Правитель прошел в соседнюю залу, которая отделялась только широкой завесой от веранды, где вельможи ждали его пробуждения. Изнутри можно было видеть через эту завесу, не будучи видимым. Иэясу услышал имя Нагато: он быстро подошел и сделал знак Факсибо подойти к нему. Таким образом, он услышал все повествование принца Тозы.

– Да, – бормотал Иэясу, – я давно считал его за разнузданного человека, неважного в политическом отношении, поэтому-то я и покровительствовал сначала его дружбе с Фидэ-йори. Как я раскаиваюсь теперь, когда знаю, что он такое!

– Вы видите, господин, – сказал Факсибо, – что принц, без сомнения, предупрежденный о вашем плане, не покидал Осаки.

– А я тебе говорю, что он был в Киото и уехал оттуда только поздно ночью.

– Тем не менее принц Тоза тоже расстался с ним очень поздно.

– Один из моих шпионов проследил за ним до Киото, он вошел туда средь бела дня и покинул его только в полночь.

– Это непонятно, – сказал Факсибо. – Смотрите, вот он возвращается, – прибавил он, заметя свиту Нагато.

– Да он ли сидит в носилках? – спросил Иэясу, стараясь разглядеть его.

– Мне кажется, что я узнал его, – сказал Факсибо.

– Это невозможно, это не может быть принц Нагато, если только это не его труп.

В эту минуту кто-то вошел в комнату и распростерся на полу.

– Это мой посланный! – вскричал Иэясу, быстро возвращаясь в первую залу. – Говори скорей, ну, что же ты узнал?

– Я отправился на то место дороги, куда ты мне указал, всемогущий господин, – сказал посланный. – На этом месте вся дорога усеяна мертвецами. Я насчитал сорок человек и пятнадцать лошадей. Вокруг мертвых толпились крестьяне; они щупали их, чтобы убедиться, что жизнь отлетела от них; другие гнались за ранеными лошадьми, которые бегали по рисовым полям. Я спросил, что здесь случилось. Мне сказали, что не знают. Между тем на восходе солнца видели отряд всадников божественного микадо, который ехал по направлению из Киото. Что же касается мертвых людей на дороге, окропленной их кровью, то на них были темные одежды, без всякого значка, и лица их были наполовину закрыты шапками, по обычаю разбойников или убийц.

– Довольно! – вскричал Иэясу, нахмурив брови. – Иди!

Посланный удалился, или, вернее, убежал.

– Он и на этот раз ускользнул от меня, – сказал Иэясу. – Хорошо же! Я сам убью его. Цель, к которой я стремлюсь, достаточно благородна, чтобы мне колебаться перед жестокими средствами и не устранить препятствия, которые стоят на моем пути. Факсибо, – прибавил он, обращаясь к бывшему конюху, – пусть войдут те, кто ждет. Может быть, их присутствие разгонит печальные предчувствия, которые осаждали меня всю ночь.

Факсибо поднял завесу, и вельможи вошли один за другим, чтобы приветствовать господина. Иэясу заметил, что придворных меньше, чем обыкновенно; были только принцы, вполне преданные его делу, и несколько безразличных господ, которые явились просить милости правителя.

Иэясу, разговаривая с вельможами, вышел на веранду и выглянул наружу.

Ему показалось, что на дворах дворца господствовало необыкновенное движение. Ежеминутно отправлялись гонцы и приезжали принцы в своих норимоно, несмотря на ранний час. Все направлялись к дворцу Фидэ-йори.

– Что такое происходит? – сказал он. – Почему такое волнение? Что значат эти гонцы, которые разносят неизвестные мне приказания?

И, полный беспокойства, он жестом отпустил вельмож.

– Вы извините меня, не правда ли? – сказал он. – Заботы о стране отвлекают меня.

Но прежде, чем принцы успели уйти, в комнату вошел солдат.

– Сегун Фидэ-йори просит знаменитого Иэясу соблаговолить явиться сейчас к нему, – сказал он.

И, не дожидаясь ответа, он удалился.

Иэясу остановил вельмож, которые собирались уходить.

– Подождите меня здесь, – сказал он. – Я не знаю, что такое готовится, но меня мучит беспокойство. Вы преданы мне и, может быть, понадобитесь мне.

Он простился с ними жестом и, опустив голову, медленно вышел в сопровождении одного Факсибо.

Глава VII

Клятвопреступник

Когда Иэясу вошел в залу, где его ждал Фидэ-йори, он понял, что должно произойти что-то важное.

В этой зале собрались все приверженцы сына Тайко-самы.

На Фидэ-йори в первый раз был надет военный наряд, который мог носить только он один. На нем была черная роговая кольчуга. Тяжелые набедренники из маленьких пластинок, соединенных красными шелковыми узелками, ниспадали на широкие парчовые панталоны, засунутые до колен в бархатные поножия. С обоих боков висело по сабле. На груди блестели три звезды; он опирался на железную трость.

Молодой человек сидел на стуле, как воины в своих палатках.

По правую сторону находилась его мать, прекрасная Ёдо-гими, вся бледная и взволнованная, но великолепно одетая. По левую – принц Меяда, который правил вместе с Иэясу; он был очень стар и давно болел, а потому держался в стороне от дел; несмотря на это, он наблюдал за Иэясу и оберегал, насколько возможно, интересы Фидэ-йори.

С одной стороны расположились принцы Сатсума, Сатакэ, Арима, Аки, Изида, с другой – воины: генерал Санада-Саемон-Йокэ-Мура, в военных доспехах, другие военачальники – Аруфза, Мотто-Тзуму, Харунага, Морицка, и один совсем молодой человек, прекрасный, как женщина, и очень серьезный, по имени Сигнэнари.

Все друзья молодого принца и смертельные враги правителя были в сборе, только Нагато отсутствовал.

Иэясу обвел гордым взглядом всех присутствующих.

– Вот я! – сказал он вполне твердым голосом. – Я жду: что вам нужно от меня?

В ответ ему было глубокое молчание. Фидэ-йори с ужасом отвернулся от него.

Наконец принц Меяда заговорил:

– Мы не хотим от тебя ничего, кроме справедливости. Мы хотим просто напомнить тебе одну вещь, которую ты, по-видимому, забыл. Твоя обязанность, как и моя,