Этот клинок наш - Шалини Абейсекара

class="p">— Вы хоть понимаете, что влечёт за собой экзорцизм? Вы. Распластанная и прикованная к полу в комнате так глубоко под Великим Эльсарианским Храмом, что никто не услышит ваших криков. В окружении клириков, которые будут принимать каждую вашу мольбу за доказательство безумия…

— И вы с радостью упекли бы меня туда, так? — Ярость вытеснила страх вместе с образом, который он так живо описал. — Это то, что вы хотите, чтобы я передала Кадре?..

— Скажите ему, что он разрушил вашу жизнь, — отрезал Силвус. — Я слышу шёпот этой нации быстрее, чем Тетрархия. За последние восемь месяцев члены общин признавались мне в ненависти, жажде мести и отвращении. Им нравилось, как всё было раньше. У вас есть враги в местах, о которых вы даже не слышали, потому что вы доверились человеку, абсолютно недостойному веры. — Ярость прилила к его лицу, превращая глаза в расплавленное серебро; брызги слюны намочили вуаль, закрывающую рот.

Какого чёрта? Она сделала нетвёрдый шаг назад.

— Какое дело Ордену, если вы собирались провести мне экзорцизм?

Его тяжёлый взгляд сменился растерянностью.

— Петитор Сарай, — произнёс он медленно. — Я вам не враг. Я не хочу им быть. Единственный человек, который виноват во всём этом, — это Верховный Маг. Вам девятнадцать, и вы слишком честны для собственного блага. Он должен был знать лучше.

С таким же успехом я могла бы спорить с Цисуре. В груди кольнуло.

— Значит, Орден считает меня марионеткой Разрушения, а вы — его марионеткой. Спасибо за такую блестящую характеристику. Между тем, именно вы стоите во главе группы, обладающей большим земным влиянием, чем Разрушение и Кадра вместе взятые, и используете его для того, чтобы в этой стране всё оставалось неизменным.

Она развернулась на каблуках, напрягшись на случай, если Силвус решит пойти за ней, но он остался стоять у кафедры.

— Когда всё начнёт рушиться, вы пожалеете, что не разоблачили Кадру, — крикнул он ей вслед, звуча странно покорно. — Вы во власти милосердия нации.

Она позволила дверям нартекса с грохотом захлопнуться. У нации нет милосердия.

Ещё одна истина, добытая с таким трудом, что она прорезала до костей.

Было время, в самом начале её пути в качестве Петитора, когда она верила, что власть избавит её от неуверенности в себе. На самом деле, она лишь усугубила её.

Истинная сила, такая, которая делала людей неприкосновенными, была неразрывно связана с тем, сколько насилия они могли причинить. Как следствие, Кадру, как мага Двенадцатого Уровня, одинаково почитали и боялись. Она же, маг Седьмого Уровня с навыками фехтования примерно как у Хариона в искусстве флирта, была добычей. Каково это — быть настолько могущественной, чтобы все меня боялись? Жестокая мысль. И всё же…

— Ты не сосредоточена, трактирщица, — упрекнул Телмар, вырывая её из грёз.

Его кабинет больше не напоминал ту тесную каморку, куда она приходила несколько дней до Расплетения молить о помощи. Исчезли ящики с ибезом и столбы пыли, венчавшие его книги. Теперь помещение с панелями из красного дерева казалось уютным. Несмотря на труп в центре комнаты.

Телмар постучал ногой по промасленному кожаному коврику, на котором лежало тело. Его некогда пятнистое лицо стало приятно пухлым после того, как он бросил пить. Сначала она не хотела брать у него частные уроки, боясь прослыть элитарной, но он справедливо заметил, что заниматься в классе на глазах у сотен наблюдателей — не самый лучший способ учиться. Несмотря на то что в основном он был магом молний и мечником, тяга к познанию сделала его кладезем знаний, хотя и весьма строгим учителем.

— Нет нужды проявлять нежность, когда он уже мёртв, — напомнил он ей.

Опустившись на колени рядом с покойником, Сарай выдохнула, пытаясь сдуть потную прядь, прилипшую ко лбу.

— Но я ведь буду сражаться не с трупом. Те люди, что жаждут моей головы, — те же самые, что будут кричать о чрезмерных ответных мерах, если я их приложу.

— Тогда заканчивай одним ударом, как сделала это с Аэлиусом.

Она одарила его невозмутимым взглядом.

— Вчера меня как раз судили за это.

— Используй меч поменьше.

Покачав головой, она ухватила труп за плечо и проанализировала его кровеносную систему, отмечая, куда лучше нанести удар, чтобы уложить нападающего. «Бешаз», самая рудиментарная руна, используемая целителями, давала визуальный и магический доступ к телу, чтобы исцелять простые недуги или причинять простой вред. Без Кадры, удерживающего её вечно дрожащие пальцы, она могла только второе.

— Хорошо, — заключил Телмар, когда она закончила перечислять все сосуды, которые могла бы рассечь, а также те, что были вне досягаемости «бешаз». — Запомни: сначала режь, потом думай.

Она выдохнула, чувствуя себя разбитой от количества использованной магии.

— Должен же быть способ защитить себя получше, чем изучение трупов и фехтование. Разве никто никогда не увеличивал свою силу с Седьмого уровня до, скажем, Десятого? — попыталась она с надеждой.

Телмар посмотрел на неё выразительно.

— С незапамятных времён существовали всевозможные порошки и зелья, которые якобы делали это, но у них всегда были побочные эффекты. Наша магия связана с нашей жизненной силой. Используй её слишком интенсивно — и рискуешь умереть. Точно так же, как ты рисковала, призывая Смерть.

Боги, что бы я отдала за то, чтобы быть такой могущественной каждый день.

Заметив, как у неё опустились плечи, Телмар цокнул языком.

— Выше голову. Нет такого правительства, у которого не было бы врагов. А ты дельная, трактирщица. Я гений, раз увидел твой потенциал в Арсамее, даже будучи пьяным в стельку.

Она бросила на него измождённый взгляд и замерла, натолкнувшись на жалость в его глазах.

— Слушание, должно быть, было тяжёлым.

— Я надеялась, что была незаметна.

— Насчёт того, что ты подставилась под удар? Думаю, Эдесса теперь это понимает.

Ей внезапно стало всё равно до изучения анатомии. Встав, она помыла руки в раковине у полок и прислонилась к ней.

— Поначалу я отвлекалась на наплыв дел, — призналась она тихо, — поэтому пропустила сдвиг в общественном мнении. Всё навалилось сразу. Сначала возражения против Кассанданы как Главного Тетрарха. Потом избрали Хариона, избрали и отстранили Марцию, бунты на севере и теперь — эта неслыханная жучиная чума, о которой Кадра всё ещё пытается собрать информацию. Обвинения в государственном перевороте были последним, что нам было нужно.

— Ты увидела шанс, когда они сосредоточились на тебе, — Телмар выглядел задумчивым. — Отвлечь их, пока Кассандана и Кадра восстанавливали и укрепляли правительство.

Это была не вся правда, но она кивнула.

— Людям нравятся аккуратные, понятные цели. — Ей просто было больно от того, что в качестве такой цели выбрали её. Она не