Этот клинок наш - Шалини Абейсекара

им всевозможные дары в обмен на службу или что там ещё богам нужно от людей. Но всегда есть подвох. Возьмём Гнева: согласно Кодексам, он предлагает людям великую силу, которая обычно сводит их с ума.

Она выдавила из себя смешок:

— Я бы предпочла способность убеждать врагов.

Телмар щёлкнул пальцами:

— Принуждение. Магия из земель Илохе.

— Она настоящая?

— Редкая и опасная по очевидным причинам. В Илохе проводились кампании по искоренению всех, кто обладал этой магией. Никто не хочет быть лишённым свободной воли.

— И всё же, убивать их за то, что они существуют?

— Такова жизнь, — он не казался слишком расстроенным. — Эльсар справедливы. Почти у каждой магии есть равная и противоположная ей в какой-нибудь другой земле. Лёд в Устене, а затем огонь в Орити, например. Принуждающий может быть твоей противоположностью. Обе магии имеют один корень — звук. Единственная разница в том, что ты читаешь людей через их слова, а Принуждающий контролирует их через слова. Мог бы превратить тебя в марионетку в мгновение ока.

— Дыхание Мудрости, не накаркай. Стране и так хватает бед.

— Тебе придётся иметь дело со всякими, трактирщица, — тон Телмара обрёл привкус сочувствия. — С магами, которые искажают лёд, тени и даже самих себя. Многие земли используют Истинных Иллюзионистов с кровью Урда и Эрригала. Они могут изменить лицо в мгновение ока и имитировать всё, вплоть до расположения твоих шрамов. Твой Верховный Маг был осторожен не без причины. Теперь он может погибнуть от руки того, у кого твоё лицо. — Он заметил её поражённый взгляд, и ещё одна крупица сострадания откололась от его привычного безразличия. — Теперь это твоя жизнь.

— Я знаю. — Пустота внутри неё разверзлась ещё шире. Она проследила за медленным движением солнца за узким окном кабинета. Через несколько часов начнётся выпускной.

Телмар прочистил горло:

— Но будь уверена, я бы очень беспокоился за любого, кто решил бы бросить тебе вызов, Призывающая Смерть.

Эти слова вызвали резкий спазм в животе, страх начал обвивать её конечности, пока она не застыла на месте. Ещё один голос донёсся из прошлого, шепча ей на ухо:

Скоро увидимся, Призывающая Смерть.

Задыхаясь, она потерла грудину. Кто это сказал? И почему это так напугало её?

Попрощавшись с Телмаром, она покинула его кабинет в Сафшер-холле и выбрала кратчайший путь к Башне Аоран. Снег хрустел под её сапогами на мостовой. Большинство южан считали Месяц Морозов невыносимо холодным, но после лет, проведённых в Арсамее, зима стала для неё старым другом.

Она зевнула, массируя виски, когда в них вонзились иглы боли. Мудрость и Разрушение, только не снова. Плевать на Орден — при таких темпах постоянная нехватка сна убьёт меня первой. Она прислонилась пульсирующей головой к проходящей мимо ледяной скульптуре в поисках облегчения. Надо было спросить об этом Телмара.

Всё началось с какой-то странной прорехи в памяти во время её визита в Гильдию Камней несколько месяцев назад. Момент, который она забыла, но отсутствие которого могла почувствовать. Тот, который оставался странно болезненным при попытке вспомнить. После этого было ещё несколько подобных пробелов во время её прогулок домой.

Милая Леди Мудрость, только не говори мне, что я схожу с ума. Она крепко зажмурилась, пытаясь ухватиться за воспоминание. Удар боли пронзил её, обрывки звуков и солнечного света размылись перед глазами. Альбанус, предлагающий взятку. Окно, выходящее во внутренний двор Гильдии Камней. И…

Третья стрела боли вонзилась так глубоко ей в глаза, что она охнула. Охренеть! Она оставила попытки вспомнить. Тёплая ванна должна всё исправить. Эти воспоминания не могли быть чем-то важным; она теряла не больше пары минут. Возможно, она задремала на ходу.

Подойдя к Башне Аоран, она нащупала на шее ключ, который позволил бы ей пройти через защитные чары Кадры, когда предупреждающий зуд заставил волосы на затылке встать дыбом. Секунда — и она снова почувствовала это: тихий выдох там, где его не должно было быть.

Чёрт. Она развернулась, готовясь к атаке, и застыла при виде мужчины в серо-зелёных одеждах, стоявшего позади неё.

— Как, — произнёс он с сожалением, — ты всегда это чувствуешь?

— Какого чёрта ты… — Она оцепенела от внезапного, ужасающего осознания: она знала, кто это. — Ты.

— Добрый вечер, Призывающая Смерть. Должен признаться, я не ожидал, что ты так успешно справишься со Слушанием, но я бесконечно уважаю это. — Он усмехнулся. — Даже если это и задержало мои планы.

Найти Кадру. Страх сжал её голову, как тиски, когда недостающие куски памяти сложились в ещё более уродливую картину.

— Я не сделаю этого, — прошептала она, когда он отдал тот же приказ, что, должно быть, отдавал в прошлый раз, и в позапрошлый. Звёзды вспыхнули у неё перед глазами, когда он повысил голос, и в нём засквозило раздражение. Она не сдвинулась с места.

Мускул под его глазом дёрнулся.

— Твоя воля не будет держаться вечно. Я хочу проявить к тебе милосердие, Призывающая Смерть. Помоги мне сделать это.

У неё не было шансов причинить ему вред. Нужно выбраться из его зоны досягаемости, прежде чем он… Просто двигайся, чёрт возьми! Она развернулась, напрягая мышцы для бега, но он заговорил снова.

Затем мысль ускользнула.

Сарай уставилась на пустынную дорожку, ведущую от Башни Аоран, и недоумевала, зачем она вообще обернулась. Сердце колотилось так, будто она пробежала марафон, по линии волос стекал пот. Она коснулась лба с лёгким замешательством. Боги, что стресс делает с людьми. Она приоткрыла калитку и быстро заперла её за собой, лишь мельком взглянув на странную тень с другой стороны.

Она почти походила на человека.

Покачав головой, она начала готовиться к Конвивиуму.

3 Войны нет

Он никогда не любил зиму.

Кадра осушил третью за вечер бутылку вина и поставил её на свой заваленный бумагами стол. Жар прожёг горло, прежде чем алкоголь опустился ниже, успокаивая измотанные нервы в позвоночнике. Достаточно, чтобы продержаться следующие несколько часов.

За окном его кабинета в Академии, Праэфа и Силун ползли по безоблачному небу, вычерчивая резкие контуры внутреннего двора внизу. Через час он наполнится аплодисментами в честь выпуска пятисот студентов. Сейчас же он принимал игру страха, расточительства и знатного происхождения. Охоту, где каждый считал себя хищником.

Снег превратил школу в сияющее великолепие, украсив ледяные скульптуры вдоль мощёных дорожек. Сферы молний освещали колоннады, увешанные знамёнами и безделушками, и благородные семейства, увешанные ими ещё гуще. Толпы расходились и переплетались, полные карьеристов, жаждущих произвести друг на друга впечатление в бесконечном круговороте зависти и голода. Точная копия его собственного выпускного девять лет