Последний мужчина на земле - Мишель М. Пиллоу

Лысый.

У меня внутри всё заледенело. Колени предательски дрогнули. Только не они. Только не снова. Я мысленно обрушила на Сашу все известные мне проклятия. Ну какого черта тебе не спалось, романтик хренов?! Пошел проветрить мозги, а в итоге нам сейчас их просто вышибут!

Я прикусила губу, ожидая, что сейчас нас поставят на колени, но Саша вдруг заговорил. И в его голосе не было ни капли страха — только злая, холодная дерзость.

— А откуда нам знать, что вы не из его банды? — Саша вскинул подбородок, глядя прямо на высокого, широкоплечего мужчину, который явно был у них за главного. — Мы безоружны. А вот вы тычете в нас стволами. Лысый со своими отморозками делал в точности то же самое буквально сегодня днем.

Саша сделал паузу и добавил чуть тише, но так, чтобы услышали все:

— Нам чудом повезло скрыться от этого урода.

Повисла тишина. Мужчины переглянулись. Секретный пароль сработал. Ненависть к Лысому в этом мертвом городе была лучшим гарантом того, что ты нормальный человек.

Высокий мужчина опустил обрез.

— Опусти пушку, Макс, — скомандовал он нашему конвоиру. Тот недовольно цыкнул, но дуло от моей спины убрал. — Если бы они были от Лысого, они бы тут не прятались, а уже привели бы своих. Эти черти по двое не ходят.

Напряжение, висевшее в воздухе густым облаком, немного рассеялось. Нам приказали сесть на поваленный бетонный столб, сами мужчины расположились напротив. Ситуация всё еще была дикой — ночная беседа под прицелом, — но, по крайней мере, убивать нас прямо сейчас никто не планировал.

Слово за слово, разговор завязался. Выяснилось, что перед нами не мародеры, а поисковый отряд из соседнего района. В отличие от моего бункера, который вымер за два месяца, их общине повезло больше. Они успели занять крупное бомбоубежище недалеко от больницы. У них был толковый лидер и железная дисциплина. Большинство людей там выжили, и теперь эти пятеро вышли в ночной рейд, потому что днем нарваться на бандитов было куда проще.

— А вы откуда такие смелые? — спросил один из них, бородатый здоровяк по имени Костя. — Выживать вдвоем... это ж свихнуться можно. Спиной к спине не встанешь.

Я вздохнула, обхватив себя руками за плечи.

— Я в своем бункере одна осталась. Кто-то погиб на вылазках, кто-то ушел и не вернулся. Пришлось привыкать.

— Похожая история, — Саша пожал плечами, возвращая себе отобранный Максом нож. — В офисе, где я застрял, народ просто свалил, как только фон немного спал. Думали, наверху спасатели и горячий суп. А мне идти было некуда. Вот и сидел там.

Он повернул голову и посмотрел на меня. В лунном свете его глаза казались совсем темными, но во взгляде было столько тепла, что меня бросило в жар.

— Сидел, пока мне крупно не повезло встретить Надю, — добавил он тихо.

Мое сердце совершило предательский скачок, ударившись куда-то под ребра. Я отвела взгляд, сцепив пальцы в замок. Вот же манипулятор! Смотрит так, будто я смысл всей его жизни, а не бывшая, которая швырялась в него макаронами сутки назад. И самое страшное — мне это нравилось. Глубоко внутри, под всеми слоями обид, мне безумно хотелось ему верить.

— Повезло, это точно, — усмехнулся высокий мужчина, тот самый лидер. Он окинул меня внимательным, оценивающим взглядом. — Девчонка ночью, на улице, еще и с кочергой наперевес. Боевая. Моей Свете ты бы точно не понравилась.

Остальные мужики тихо, сдавленно заржали.

— Да ладно тебе, Игорь, — хмыкнул Макс. — Твоей Свете вообще никакие бабы в радиусе километра от тебя не нравятся. Она ж на любую смотрит так, будто сейчас кадык вырвет. Ревнивая, спасу нет.

Игорь. Света.

Смех мужиков слился в сплошной гул. В моей голове что-то щелкнуло, как тумблер. Обрывки фраз, сказанные в бреду, заплаканное лицо Маши, рассказ про спасшего ее мужчину и его стерву-подругу...

Я резко подняла голову.

— Игорь? — я сама не узнала свой голос. Он прозвучал звонко, разрезая ночную тишину. — Вы тот самый Игорь, который спас Машу в первый день?!

Смех оборвался мгновенно.

Лицо Игоря изменилось. Из расслабленного оно в секунду стало жестким, почти хищным. Он в один шаг преодолел разделяющее нас расстояние и стальной хваткой вцепился в мое плечо, вздергивая меня с бетонного столба.

— Машу? — прорычал он, и в его глазах полыхнуло такое отчаяние, что мне стало жутко. — Откуда ты ее знаешь?! Где она?!

— Эй, руки убрал! — Саша вскочил на ноги, с силой отбрасывая руку Игоря от моего плеча, и задвинул меня за свою спину, готовый драться, несмотря на то, что у остальных снова дернулись стволы.

Но Игорь смотрел только на меня, тяжело дыша, ожидая ответа.

Я поправила куртку. Сердце колотилось, но голос прозвучал убийственно ровно и уничижительно холодно.

— Для вас, Игорь, Маша мертва. Ее загрызли мутировавшие крысы.

Игорь побледнел, покачнувшись, словно от физического удара.

— Ведь именно этого, — чеканя каждое слово, добавила я, — и добивалась ваша драгоценная Света, когда вчера выкинула слабую, безоружную девчонку из бункера на верную смерть.

Глава 17

Игорь отшатнулся, словно мои слова были физическим ударом. Его широкие плечи поникли, а в глазах, только что горевших гневом, появилась такая зияющая, черная пустота, что мне на секунду стало не по себе.

— Не может быть... — хрипло выдохнул он, качнув головой. — Когда я вчера уходил на вылазку, всё было хорошо. Она вышла вместе со всеми нас провожать. Улыбалась. А когда мы вернулись через несколько часов — ее уже не было.

Он сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Света сказала, что эта... «белоручка» не выдержала и ушла сама. Что ей надоело сидеть взаперти. Но это же бред! Маша никогда не была белоручкой. Да, она не умела стрелять и не ходила на поверхность, но в бункере она пахала наравне со всеми. Она даже умудрялась готовить мне какие-то лепешки из крошек галет и остатков сгущенки! В апокалипсис!

Игорь сглотнул, глядя куда-то сквозь меня.

— Я сначала думал, ну... мало ли. Молодая красивая девчонка, я ей жизнь спас. Думал, у нее ко мне чувства появились. А оказалось — нет. Однажды она призналась. В тот день, когда завыли сирены, у нее в больнице умер жених. Она вообще жить не хотела, когда я ее в бункер тащил. Сопротивлялась, кричала... А потом, когда ее отпустило, она поняла, что хочет жить. И эти ее лепешки, эта забота — это была просто благодарность. За то, что не дал ей умереть.

Он