Последний мужчина на земле - Мишель М. Пиллоу

ли? Какая-то невероятная, сюрреалистичная ирония. Еще в мае я стояла на пороге своей квартиры, глядя на эту плачущую блондинку с желанием стереть ее в порошок. Я ненавидела ее всем сердцем. А теперь? Теперь я держу ее за руку в подземном бункере и готова проломить кочергой голову любой мышиной мымре, которая посмеет косо на нее посмотреть. Я защищала ту, которую считала разлучницей. И, самое странное, это казалось абсолютно правильным.

— Внимание всем! — громко скомандовал Игорь. Гул голосов окончательно смолк. — У нас пополнение. Это Надя и Саша. Они выживали вдвоем, но теперь присоединяются к нам. Мужик с руками, девчонка — боец. А еще они спасли нашу Машу.

По толпе прокатился одобрительный шепоток. Сашу тут же обступило несколько мужчин, расспрашивая о маршрутах и припасах.

— Теперь по размещению, — Игорь повернулся к нам, потирая подбородок. — Саш, ты пойдешь в мужской отсек, парни покажут. А вот с вами, девчонки...

Я тут же подалась вперед.

— Было бы неплохо, если бы мы с Машей поселились вместе. И Мурзик с нами.

Игорь задумчиво кивнул.

— Места в общем женском блоке есть. Но там шумно. Есть один отдельный закуток... Бывшая кладовая. Туда как раз влезут две кровати, и будете жить как в отдельной комнате. Но я бы не советовал. Там вентиляционная шахта близко, сквозняки. Холоднее, чем везде по бункеру. Замерзнете.

— Идеально! — я ухватилась за эту идею мертвой хваткой. — Холод нас не пугает. Если что, Саша завтра сбегает в мой бункер, принесет нам лишние теплые одеяла. Пойми, Игорь, так будет спокойнее для всех. Пока люди не привыкнут... — я выразительно кивнула на кота, который сидел у моих ног и топорщил костяной гребень, ловя косые взгляды толпы. — Мурзик у нас парень с характером, когти у него интересные. Лучше ему жить с нами отдельно. Обещаю, ваш бункер он будет охранять от любых мутировавших крыс лучше цепной собаки, но с условием: к коту не лезть, на хвост не наступать и пайку выдавать стабильно. Идет?

Игорь усмехнулся, оценив мою деловую хватку, и уже открыл рот, чтобы согласиться, как вдруг Маша сильнее сжала мою руку.

— Меня тоже не пугает холод! — звонко, неожиданно твердо сказала она. — Я хочу жить с Надей.

Тишину разрезал презрительный, громкий фырк.

— Ой, какие нежные фиалки, — громко хмыкнула Света, театрально закатив глаза. — В холодильнике они жить собрались. Ну-ну.

Мы с Игорем повернули головы одновременно. И посмотрели на нее абсолютно одинаково — тяжело, мрачно и предупреждающе.

Света осеклась на полуслове. Ее глаза округлились, она с явным удивлением начала переводить взгляд с Игоря на меня, и обратно на Игоря. Она явно не ожидала, что ее мужчина встанет с чужой девкой «единым фронтом».

Я мысленно застонала. По ходу, эта дура теперь будет ревновать его еще и ко мне. Господи, Игорь, ну нормальный же ты мужик, толковый лидер, смелый. Чего ты вообще в ней нашел?!

— Костя, — Игорь проигнорировал Свету, обращаясь к своему помощнику. — Организуй девочкам две кровати в кладовую. И дайте им по два теплых спальника из резерва.

* * *

Кладовая оказалась маленькой, глухой бетонной коробкой, но зато с тяжелой, плотно закрывающейся дверью. Когда Костя с ребятами затащили туда две кровати с нормальными матрасами и выдали нам теплые вещи, помещение даже перестало казаться мрачным.

Мурзик оценил новое жилье первым. Он по-хозяйски обошел углы, обнюхал стены и запрыгнул на мою кровать, громко замурчав. Его настроение улучшилось в разы, когда я, как и обещала, торжественно выдала ему банку тушенки прямо на лист картона у двери.

— Жить можно! — я плюхнулась на кровать, с наслаждением вытягивая гудящие ноги. — Знаешь, Маш, если мы раздобудем где-нибудь краску, можно будет раскрасить эти серые стены. Нарисуем ромашки. Или пальмы. А если Саша притащит мой офисный шкафчик, мы тут вообще евроремонт устроим!

Маша сидела на своей кровати напротив, закутавшись в плед. Она улыбнулась — искренне, тепло.

— Надя... спасибо тебе. Я даже не знаю, как...

Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о бетонную стену.

На пороге стояла Света. Без стука, без приглашения. Ее лицо было перекошено от злобы, а губы кривились в брезгливой усмешке. Мурзик тут же перестал есть, зашипел и выпустил свои жуткие когти-лезвия, но Света даже не посмотрела на него.

— Не расслабляйся, белоручка, — выплюнула она, глядя прямо на Машу. — Думаешь, привела с собой новых друзей и теперь неприкасаемая? Игорь просто жалеет тебя, убогую. Ты как была бесполезным балластом, так им и останешься.

Маша побледнела и мгновенно сжалась в комок, отводя глаза.

А я встала. Медленно, плавно. Сцепила руки в замок, чтобы не ударить ее прямо сейчас. Во мне клокотала такая ярость, что звенело в ушах, но голос прозвучал тихо, ровно и до жути спокойно.

— Значит так, мышь серая. Слушай меня внимательно, повторять не буду, — я сделала шаг к ней, заставив ее инстинктивно вжаться в косяк. — В моем словаре нет слова «жалость». Зато есть богатый опыт выживания в одиночку и кочерга, которой я пробивала черепа мутантам. И если ты еще хоть раз откроешь свой рот в сторону Маши, если ты хоть раз посмотришь на нее косо... я сделаю так, что крысы покажутся тебе пушистыми котятами по сравнению со мной. Ты меня поняла?

Света пошла красными пятнами. Ее глазки злобно сузились. Она хотела что-то крикнуть, но, наткнувшись на мой ледяной взгляд и услышав угрожающее утробное рычание Мурзика у моих ног, попятилась в коридор.

— Выскочка, — прошипела она, цепляясь за ручку двери. — Посмотрим, сколько вы тут протянете. Под землей постоянно случаются несчастные случаи... особенно с теми, кто слишком много о себе возомнил!

Она с силой захлопнула дверь, оставив нас в звенящей тишине.

Глава 20

Прошло десять дней с тех пор, как тяжелая гермодверь Игорева бункера закрылась за нашими спинами.

Человек — удивительное существо. Он привыкает ко всему. Вот и наша жизнь постепенно вошла в свою, пусть и постапокалиптическую, но колею.

Свою бывшую кладовую мы с Машей обжили на удивление быстро. Да, по ночам бетонные стены дышали таким пронизывающим холодом, что пар изо рта шел, но выданные Игорем толстые спальники спасали. К тому же Саша, как и обещал, сбегал в мой старый бункер и притащил остатки наших пожитков — мою любимую кружку, кое-какие мелочи и даже тот самый офисный шкафчик, который теперь служил нам тумбочкой. А еще у нас был Мурзик. Мой мутировавший, боевой котик оказался лучше любой грелки. Ночью он перетекал с одной кровати