Последний мужчина на земле - Мишель М. Пиллоу

— Это самоубийство, Игорь, — покачал головой один из разведчиков. — Идти пешком по пустошам хрен знает сколько километров?

— А сидеть здесь и ждать, пока закончится тушенка и замерзнут дети — это не самоубийство? — парировал Игорь. — Мы оставим здесь женщин, стариков, детей и одну группу разведчиков для охраны и поиска еды в ближайшем радиусе. Остальные, самые выносливые, пойдут к границе.

Все замолчали, осознавая масштаб задуманного. Это был билет в один конец. Шанс спасти всех, рискуя всем.

— Решать будем завтра, — закончил совет Игорь, поднимаясь. — На свежую голову. На утро назначаю жеребьевку. Справедливую. Завтра мы узнаем, кто останется защищать бункер, а кто пойдет искать новый мир.

Я вышла из генераторной, чувствуя, как мелко дрожат руки. Завтрашний день должен был изменить всё.

Глава 21

Утро следующего дня встретило бункер шумом, как в растревоженном улье. Казалось, за ночь никто так и не сомкнул глаз. Воздух был густым от напряжения, шепотков и витающего под бетонными сводами страха.

Я шла по коридору к главной зоне, где уже поставили большой стол для жеребьевки, и то и дело выхватывала из толпы обрывки самых безумных фраз. Стресс заставлял людей верить во что угодно.

—...а я тебе говорю, мой свояк на радиовышке работал! Он слышал, как передавали, что эти крысы-мутанты растворяются, если на них святой водой побрызгать! — жарко вещала какая-то тучная женщина своей соседке.

— Какая вода, Петровна?! — шипел в ответ щуплый старичок. — Тут под землю копать надо! До самого Китая! Говорят, до них ракеты не долетели!

— Да никуда мы не дойдем! Высунемся, а там инопланетяне нас тепленькими возьмут! Я по РЕН-ТВ еще в том году передачу видела...

Я лишь мысленно закатила глаза, поправляя ремень рюкзака. Инопланетяне. Святая вода. Господи, верните мне мои проблемы с горящими дедлайнами и недовольным начальством, я всё прощу!

В центре зала, опираясь руками о стол, стоял Игорь. Перед ним лежала старая, потертая шапка-ушанка. Гудение голосов стихло, как только он поднял руку.

— Внимание! — его голос, усиленный эхом бункера, прозвучал твердо и уверенно. Лидер общины обвел взглядом каждого из нас. — Я знаю, что вам страшно. Я знаю, что за этими стенами — ад. Но мы не для того выжили в день Судного дня, чтобы просто замерзнуть в бетонной коробке, когда закончатся дрова и тушенка. Мы живы, потому что умеем бороться. И сегодня мы сделаем шаг ради нашего будущего.

Люди затаили дыхание. В его словах было столько непоколебимой веры в успех, что даже у меня внутри шевельнулась робкая, давно забытая надежда.

— В этой шапке двенадцать свернутых бумажек для наших бойцов, — продолжил Игорь. — Никаких имен, никаких подтасовок. Всё решит жребий. Те, кто вытянет цифру «ноль» — вас будет четверо. Вы остаетесь здесь. Вы — опора нашей общины, ее кормильцы и защитники. Вы отвечаете за сохранность бункера и людей в нем. Те, кто вытянет цифру «один», идут на запад. Группа с цифрой «два» — на восток. Ваша задача — найти границы взрыва, выйти к уцелевшим людям и найти помощь. Найти Большую землю. Подходите по одному.

Мужики нестройной линией потянулись к столу. Я встала в очередь следом за Сашей.

— Восемь смертников, — услышала я едва различимый, дрожащий шепот кого-то из толпы, провожающей нас взглядами.

Смертников? Я криво усмехнулась своим мыслям. Это еще с какой стороны посмотреть. Да, на поверхности холод, радиационная пыль и твари, от которых стынет кровь. Но там — движение. А движение — это жизнь. Остаться здесь, запертыми под землей, слушать, как капает вода, и день за днем наблюдать, как пустеют полки с провизией... Вот это настоящая смерть. Медленная, мучительная, удушающая. Уж лучше я сдохну в бою с кочергой наперевес, чем от цинги и обморожения.

Очередь двигалась быстро. Я сунула руку в шапку, нащупала плотно сложенный бумажный квадратик и развернула его.

Цифра «1».

Запад. Что ж, прощай, родной город.

Игорь, который тянул жребий последним, громко объявил результаты. Судьба, как всегда, оказалась той еще насмешницей с извращенным чувством юмора.

В группу номер один попал сам Игорь. Я. Бородатый здоровяк Костя — тот самый любитель поболтать под прицелом, который сейчас деловито проверял затвор своего ружья. И... Саша. Конечно же, Саша. Сколько бы я ни бегала от него по коридорам эти десять дней, прячась за спинами других людей, от судьбы не уйдешь. Придется топать с ним в неизвестность бок о бок.

— Макс, — Игорь повернулся к своему заместителю, который с явным облегчением демонстрировал бумажку с цифрой «0». — Ты остаешься за старшего. Головой отвечаешь за каждого человека здесь.

Макс серьезно кивнул.

— Выходим через три часа, — скомандовал Игорь, обращаясь к обеим экспедиционным группам. — Собрать самое необходимое. Лишний вес нас убьет быстрее мутантов.

Сборы в нашей с Машей комнатушке проходили в гнетущей тишине.

Я методично укладывала в рюкзак бинты, запасные носки и свою драгоценную банку кофе. Затем перешла к стратегически важному грузу — банкам с тушенкой для Мурзика. Кот сидел на краю кровати и благосклонно наблюдал, как я пакую его провиант. Оставлять его здесь я не собиралась ни при каких условиях. Это мой кот. К тому же, в пустошах мутант с костяными лезвиями — это лучший телохранитель. Банда Лысого боялась таких котиков до дрожи в коленках, так что Мурзик шел с нами.

— Так, шерстяной, — сказала я, застегивая молнию рюкзака. — Твоя задача в походе — жрать мародеров и не путаться под ногами. Справишься?

Мурзик коротко мяукнул, явно соглашаясь на условия контракта.

Я обернулась. Комната была пуста. Маши на кровати не было.

Тревога кольнула где-то под ребрами. Я не видела ее с самой жеребьевки. Куда она могла деться? В бункере полным ходом шли сборы, все прощались с уходящими, обнимались, плакали...

Я выскочила в коридор. Пробежала мимо кухни, заглянула в прачечную. Пусто. И только когда я свернула в самый темный, нежилой закуток возле старой вентиляционной шахты, я услышала тихие, сдавленные всхлипы.

Маша сидела на перевернутом ящике, обхватив себя руками, и раскачивалась из стороны в сторону, безостановочно плача.

— Ты чего тут сырость разводишь? — я подошла ближе, присаживаясь рядом. — Холодно же, простудишься.

Она подняла на меня красные, опухшие от слез глаза.

— Надя... ты уйдешь. Игорь уйдет. Вы даже Мурзика забираете. А я... мне здесь не жить.

Я тяжело вздохнула. Я это понимала. Света только и ждет, когда за нами закроется дверь, чтобы превратить жизнь блондинки в персональный филиал ада. Но и брать с собой такой