Спорим? Будешь моей - Дарья Белова

— Защищу тебя от пещерных монстров, — говорит полушепотом. Бархатно. До щекотно.

— Может, мне защита нужна от тебя? — привстаю на носочки.

Шумно сглатываю, снова опуская взгляд на его губы. Это выходит самопроизвольно. Я совсем не думаю о том, чтобы поцеловать их. Наверное… Последние дни я не всегда понимаю себя, свое тело и мысли.

Как, например, раздеваясь на днях вечером после душа. Каким-то чутьем знала, что Жданов следил за мной на моей территории. Но я сняла чертову одежду, оставаясь в одних трусиках. Зачем? Чтобы потом прочитать в глазах Артема, видел ли он меня голой.

Видел.

Стоит сейчас, ухмыляется, пока мое лицо горит под его взглядом, а грудь взрывается от каждого вдоха и выдоха. Я испытываю стыд? Унижение? Взбудораженность?...

— Итак, первая группа, проходим цепочкой и останавливаемся у большой красной двери! — отступаю от Жданова, услышав голос преподавателя. — Ничего не трогаем! Ведем себя тихо!

— В пещерах нет монстров, Темочка. Максимум летучие мыши. И то их враждебность и опасность сильно преувеличены, — говорю, окатив его холодным взглядом. Знал бы он только, какой внутри у меня пожар.

Жданов сохраняет невозмутимость и благородным жестом пропускает вперед. По закону подлости мы с ним в первой группе. Хотя по какому закону?... Псих это и подстроил. И к гадалке не ходи.

— Держи, — на плечи ложится его пиджак.

Вдыхаю аромат дорого парфюма. Вещь пахнет… той ночью. И Артем это знает, а если не знает, то читает по моему взгляду. Я прикрываю глаза.

— Зачем? — веду плечами. Пиджак не спадает, лег как приклеился.

— Там прохладно, — кивает на большое табло с температурой. — Всего тринадцать градусов. А ты в тонкой блузке.

— Я закаленная, — гордо взмываю подбородок.

Что я несу? Ненавижу холод! Хоть кричи от злости, потому что Артем ни слова не говорит, уставившись в меня апатичным взглядом.Он знает обо мне все.

Еще несколько таких ситуаций, и я смирюсь.

— Брюки тоже одолжишь? — на мне классические шорты из тонкой брючной ткани. Не самый лучший наряд для экскурсии по пещерам.

— Они будут тебе велики. Зацепишься, упадешь, — ровно отвечает, точно общается с ребенком. С очень капризным ребенком и проявляет мастерское терпение.

— Так ты поймаешь. Всегда поймаешь, так?

Мы снова незаметно оказываемся в тесном положении друг к другу. Я уже чувствую движение его грудной клетки, а опущенные руки ненавязчиво задевают и переплетаются. Ладошки от нервозности потеют.

— Монстры поймают. Ты сказала, что не боишься их, — подмигивает, и… уходит.

Наблюдаю, как он, счастливо улыбаясь, подходит к Вике. Кладет свою ладонь на ее поясницу и что-то шепчет на ухо. Его губы соблазнительно шевелятся. Бывшая подруга заливается румянцем, который как цвет красного сигнала светофора — видно издалека, в любую погоду и время дня.

Застываю, не веря своим глазам. Меня потряхивает и бросает в пот от открывшейся вида.

— Ты идешь, Бирн? — проходящие мимо толкают в плечо.

Это что еще за игры такие, Артемий Жданов?...

Глава 16. Мирра

Глава 16. Мирра

Дыши, Мирра, дыши…

Нет, погружаться вглубь пещеры на стареньких вагончиках не страшно. Хотя звуки громко стучащих металлических колес о железные рельсы ускоряют биение сердца в несколько раз. Дело в одержимом.

Я заняла место в последнем вагоне. Рядом расположились Лида со своей подружкой Розой. Руслан со свитой оказались в другой группе, и пока они ждут снаружи своей очереди. Удивлена, что брат не взбрыкнул, отправляя свою Колибри одну на глубину несколько сотен метров. В темноту, к монстрам. Но, зная и видя, каким повернутым стал брат на своей Лидии, допускаю, что девчонка просто сбежала. Сейчас она с упоением рассказывает Розе о новой прочитанной книге. Подслушиваю краем уха, а подглядываю за другим человеком.

Артем приобнимает Вику. Оба вальяжно расположились на местах для троих. Ничего предосудительного Жданов не делает. Одна его рука закинута на спинку сиденья, другая покоится на бедре. Своем. Лицо, как всегда, мало что выражает. Кроме взгляда. В нем… веселье. И я бы сказала, что ему весело от трели бывшей подруги, если бы псих не смотрел на меня в упор.

В груди разрываются снаряды, за ребрами давит. Сердце сжимается и разжимается, как пружина.

Не могу дать внятного объяснения своим ощущениям. Наверное, это пресловутый эгоизм. Как можно преследовать меня, включиться в каждую мою клетку, а потом… посмеиваться рядом… с Викой?

Она же… Она умом не блещет! Всегда на вторых ролях, довольно ветрена, помешана на чем угодно, но не на учебе и своем будущем. Я уверена, что Артему с ней не то что будет скучно, они стоят на разных ступенях эволюции.

Отворачиваюсь, но продолжаю чувствовать на себе настырный взгляд Жданова. Как сверло, медленно, но верно вкручивается в затылок. Он тяжелеет, голова начинает раскалываться от неуместного внимания.

— Хочешь что-то мне сказать? — не выдерживаю и спрашиваю, стараясь перебить шум колес.

Наши взгляды схлестываются, дыхание прерывается.

Вика перестает трещать. Роза с Лидией затихают. Остальные студенты в вагоне только делают вид, что заняты своими делами.

— Я думал, это ты собираешь мне что-то сказать, — как ни в чем не бывало отвечает в тот момент, когда поезд останавливается, и наступает тишина.

Что за подлянка?!

Перевожу взгляд на Вику и возвращаю его к ожидающему Жданову и медленно качаю головой. Вот еще, отвечать ему!

Двери открываются. Студенты все как один поднимаются со своих мест и быстро выходят. Сидеть остаемся лишь мы с Артемом. Ну и Вика, конечно же. Застолбила моего психа и теперь в своей голове нарисовала «долго и счастливо» после одного невинного касания ее поясницы. Ума точно нет.

Да и Жданов хорош! Сидит и мягко улыбается той редкой улыбкой, которая уносит меня в наш единственный вечер. Уже тогда он был психом? А я, по ходу, ненормальная, раз от такой улыбки мне хочется улыбаться в ответ.

В животе тянет от нарастающего тепла, и впору скидывать с плеч пиджак Артема. Мне стало жарко.

Вика смотрит на вещь Артема с завистью. Ей-то он ничего не отдавал, хотя она была одета не теплее моего.

— Уважаемые студенты, очень прошу вас не отставать и не задерживаться, — слышим незнакомый для нас голос. — Оставаться на перроне, в