Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

бассейну, где они сидят, я подцепляю шланг от пылесоса для уборки дна и вытягиваю его на дорожку. Пот струится по вискам. Черт побери. Вода выглядит чертовски заманчиво. Большинство бассейнов выкладывают обычной голубой плиткой, но этот сделан так, будто перед тобой вода у белого песчаного пляжа на каком-то тропическом острове, слишком прекрасном, чтобы быть правдой. Всего тут пять чаш, и в этой сделан глубокий подводный уступ по всему периметру, чтобы можно было сидеть прямо в воде.

Хотя, зная меня, я бы скорее в него насал, чем полез купаться.

— А мы всегда со своими шлангами ходим, — скалится Трейс, одаряя девчонку Чэндлер фирменной игривой улыбкой. — Это позволяет нам обслуживать куда больше маленьких цветочков.

Ее глаза широко распахиваются, с губ срывается испуганный выдох. Она поворачивается к подружкам: Клэй выглядит так, будто ее сейчас стошнит, а Крисджен прячет улыбку за краем бокала. Майло вскидывает подбородок, не сводя глаз с моего брата. Сам по себе он не угроза — по крайней мере, пока рядом нет его дружков.

Подняв голову, я замечаю вдали Каллума Эймса. Он стоит на одном из балконов особняка, глядя на бассейн сверху вниз. На нем только джинсы, и хотя с такого расстояния непонятно, на кого именно он пялится, от его позы так и прет высокомерием. Какая-то девица в белом бикини подходит к нему, проводя ладонью по голой груди, но он, кажется, даже не замечает ее, продолжая сверлить взглядом нашу сторону.

— А вы берете чаевые? — доносится до меня девичий голос.

Я кошусь в ту сторону: она пожирает глазами Трейса, который аккуратно сматывает шланг в кольца у своих ног.

Я подхватываю пылесос и убираю его в замаскированный за живой изгородью шкаф.

— Мой папа вечно вам не доплачивает. — Она дергает за веревочку на завязках своего топа на затылке. — По-моему, это несправедливо.

Трейс бросает шланг на землю и неторопливо направляется к ней.

— Трейс, — пытается остановить его Арми.

Но младший брат лишь присаживается на корточки у самого края бассейна, наблюдая, как она начинает развязывать узелок на спине.

Я скептически приподнимаю бровь. Она всерьез думает, что нам интереснее посмотреть на ее сиськи, чем получить честно заработанные деньги? Словно святошинская пилотка для нас какая-то диковинка, и мы не видим ее каждый божий день.

— Эми, ты что творишь? — возмущенно тянет позади Клэй.

— Да я просто хочу оставить ему хорошие чаевые.

Она начинает стягивать топ с груди, но в ту же секунду я оказываюсь рядом с братом и бесцеремонно отталкиваю его в сторону.

Я хватаю концы завязок у нее на затылке и крепко сжимаю их в кулаке, не давая ткани упасть.

Ее улыбка тут же гаснет, она пытается отпрянуть, но я удерживаю ее.

— С нами так дела не пройдут, — рычу я. — По крайней мере, когда дойдет до моей очереди.

Ее губы приоткрываются, грудь опадает от испуга, она замирает, уставившись на меня. Мы не хлопаем в ладоши от вида богатых девчонок. Товар здесь мы, а не она. С крутым парнем из работяг они мокнут куда быстрее, чем с каким-нибудь мажором в чертовом костюме, и мы оба это знаем.

— Даллас, — рявкает Арми.

Я задерживаю ее еще на секунду... и отпускаю. Она судорожно втягивает воздух, а ее подружки торопливо завязывают ей топ обратно.

— Какого хера? — цедит сквозь зубы Арми.

Я отпихиваю носком пару упавших кусочков черной мульчи обратно на клумбу.

— Пожалуйста, — бормочу я. — Она уже мокрая настолько, что бассейн сейчас переполнится.

Волоски на затылке встают дыбом, и я снова оборачиваюсь через плечо: Каллум припал к телескопу, установленному на его балконе. Он нацелен на нас. Или, может быть, на меня.

— Вы двое, отправляйтесь к дому Холлибруков, — командует Арми Айрону и Трейсу.

Они подбирают снаряжение, оставляя нас с Арми заканчивать уборку и вывозить мусор.

Он заканчивает подстригать галтели, а я собираю то, что свалилось вниз.

— Тебе стоит следить за своим поведением рядом с этими людьми, — говорит он, понизив голос. — У Мейкона и без тебя хватает головной боли с Айроном.

— То есть Айрону можно развлекаться?

Мой любимый брат обожает драться, и если он не начнет выбирать моменты с умом, он вляпается по-крупному. К сожалению, достучаться до него Мейкон не в силах.

Арми сужает глаза:

— Ты еще увидишь, во сколько ему обойдется это веселье. Оно всегда чего-то стоит.

Я на это и рассчитываю. Выбираться из неприятностей куда веселее, чем в них ввязываться.

Он продолжает:

— Мейкону нужно, чтобы ты думал головой.

— Мейкону нужно, чтобы я притворился, будто меня вообще не существует, — выплевываю я. — Точно так же, как она.

Арми замирает, но ничего не говорит, лишь тяжело смотрит на меня. Он знает, что я прав.

— Не иметь собственного мнения, — чеканю я, — не говорить слишком громко, не напиваться, не спорить, не сметь, блять, дышать... Я понял, ясно?

Я выслушиваю это дерьмо всю свою жизнь — то от отца, то от Мейкона.

Могу только представить, каково пришлось моим братьям, когда семь лет назад погибли родители. Мейкон был в морпехах, где-то далеко, когда его вызвали домой — наш отец умер от сердечного приступа, а два месяца спустя мать покончила с собой. Впрочем, к этому шло годами.

И у Мейкона в голове те же проблемы, что были у нее. Отец уговаривал ее рожать еще и еще, думая, что это удержит ее на плаву, и Мейкону было всего двадцать три, когда на него свалился груз этих решений, в которых он нуждался не больше, чем она.

Мы ему не нужны.

Но голос Арми падает почти до шепота:

— Он никогда не должен был быть нам отцом, Даллас.

Мои пальцы сжимаются на мешке так сильно, что костяшки белеют.

— И я тоже, — строго добавляет он.

Забрав у меня мешок, он уходит вместе с пилой.

Я никогда не просил тебя быть моим отцом. Ни разу. Трейс и Лив по крайней мере нашли