Ты умрёшь, если вспомнишь меня - Александра Ветрова

кабинет находился в старом здании на окраине города, и когда мы вошли, я почувствовала запах лекарств и стерильности, который всегда ассоциируется с больницами. Доктор был пожилым мужчиной с седой бородой и добрыми глазами, в которых светилась мудрость. Он выслушал меня, задал несколько вопросов, а затем сказал:

— Я не могу обещать вам чуда. Ваша память повреждена не только физически, но и психологически. Кто-то систематически подавлял ваши воспоминания, используя гипноз и фармакологию. Мы можем попытаться восстановить их, но это будет болезненно. Вы готовы к этому?

— Готова, — сказала я, и голос мой не дрогнул.

Он попросил меня лечь на кушетку и закрыть глаза. Я слышала его голос — спокойный, монотонный, похожий на тот, что был на диктофоне, но его голос был мягче, добрее. Он просил меня вспомнить что-то приятное, что-то тёплое, и я пыталась, но передо мной вставали только тени.

А потом — вспышка. Я увидела комнату с жёлтыми обоями. Я была маленькой девочкой, и мама сидела рядом, читая мне сказку. Её голос был мягким, как шёлк. Я чувствовала её руку на своих волосах. Это было тепло, безопасность, любовь.

Вспышка прошла, и я открыла глаза. Слёзы текли по щекам, но я улыбалась.

— Я вспомнила, — прошептала я. — Я вспомнила маму.

Доктор кивнул.

— Это только начало, — сказал он. — Мы будем продолжать сеансы. Но я должен предупредить вас: когда память вернётся полностью, вы вспомните не только хорошее. Вы вспомните и то, что он делал с вами. Это может быть невыносимо.

— Я знаю, — сказала я. — Я готова принять это.

Когда мы вышли из кабинета, я чувствовала, как внутри меня растёт что-то новое. Это была надежда. И я знала, что однажды, когда память вернётся, я смогу посмотреть в глаза своему прошлому и сказать ему: «Ты больше не властен надо мной».

Мы вернулись к маме, и я легла спать, чувствуя, как впервые за долгое время в моей душе наступает покой. Я знала, что впереди будут новые испытания, но я была готова.

И когда я уснула, мне приснился он. Я стояла в той самой жёлтой комнате, и он стоял передо мной, держа в руках тот самый шприц. Он улыбался, и в его глазах была та же пустота.

— Ты думаешь, что сбежала от меня, — сказал он. — Но ты ошибаешься. Ты никогда не сбежишь от меня. Я часть тебя. Я всегда буду с тобой.

Я хотела закричать, но голос не шёл. Я хотела убежать, но ноги не двигались. Я стояла, и он приближался, и я чувствовала, как его рука касается моего лица.

— Проснись, — сказал он. — Проснись, моя любовь.

Я проснулась, и моё сердце колотилось так сильно, что я не могла дышать. Снаружи было темно. Тишина. Я села на кровати, и вдруг я услышала звук — шаги в прихожей. Кто-то был в квартире.

Я сжала одеяло, чувствуя, как холод пробегает по спине. Я хотела позвать маму, но боялась, что он услышит меня. Я тихо встала, взяла телефон с тумбочки и набрала сообщение Кате: «Он здесь. Помоги».

И я услышала, как дверь моей комнаты медленно открывается.

Глава 9

Дверь медленно открывалась, и я вцепилась в одеяло так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя болезненные полумесяцы. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все звуки — даже собственное дыхание, которое стало прерывистым и поверхностным. Я знала, кто стоит за дверью. Я чувствовала его присутствие, как чувствуют приближение грозы — по тому, как воздух становится тяжёлым и электрическим, как волосы на руках встают дыбом, как внутри всё сжимается в ожидании удара.

Но вместо Максима в проёме показалась мама. Она стояла на пороге в старой ночной рубашке, с растрёпанными седыми волосами, и в руках у неё был телефон. Экран светился в темноте, и я видела её лицо — бледное, испуганное, с глазами, расширенными от ужаса.

— Аня, — прошептала она. — Ты не спишь?

Я выдохнула, и воздух вырвался из лёгких с таким облегчением, что голова закружилась. Я откинулась на подушку и закрыла глаза на мгновение, пытаясь унять бешеный пульс. Но когда я снова открыла их и посмотрела на мать, я поняла, что её страх не связан с тем, что она меня разбудила. Что-то случилось.

— Что такое? — спросила я, садясь и включая ночник. Тёплый жёлтый свет залил комнату, и я увидела, как мама дрожит. Её телефон всё ещё был в руке, и она смотрела на экран с таким выражением, будто видела там приговор.

— Мне пришло сообщение, — сказала она, и голос её дрожал. — От него. Он знает, где мы. Он пишет, что он уже здесь. Что он ждёт нас снаружи.

Я вскочила с кровати, и кровь прилила к голове, заставляя мир на мгновение пошатнуться. Я подошла к окну и осторожно отодвинула край занавески. Внизу, у подъезда, стояла знакомая чёрная машина. Та самая, которая преследовала нас вчера. Фары были выключены, и она казалась частью ночи, тенью среди теней, но я знала, что внутри неё сидит он. Он смотрит на окна третьего этажа, на свет, который горит в моей комнате, и ждёт.

— Он не войдёт, — сказала я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я чувствовала себя. — Мы не откроем ему дверь. Я вызову полицию.

Я взяла свой новый телефон и уже начала набирать 112, как вдруг экран погас. Я нажала на кнопку включения — ничего. Аккумулятор был полностью разряжен. Я выругалась сквозь зубы, чувствуя, как паника поднимается изнутри.

— У меня есть зарядка, — сказала мама. — Я принесу.

Она вышла из комнаты, и я осталась одна, глядя в окно на чёрную машину. Внутри неё зажглась маленькая точка света — он включил телефон или зажигалку, — и я поняла, что он знает: я смотрю на него. Я видела, как дверца машины приоткрылась, и на мгновение мне показалось, что он собирается выйти. Но дверца закрылась, и машина осталась стоять на месте, как хищник, который выжидает удобного момента, чтобы нанести удар.

Мама вернулась с зарядным устройством, и я подключила телефон к розетке. Через несколько секунд экран загорелся, и я с облегчением увидела, что он заряжается. Я снова набрала 112, но в этот момент зазвонил мой телефон. На экране высветился номер, который я узнала сразу — это был он. Я замерла, глядя на бегающие цифры, и мама прошептала:

— Не отвечай.

Но я знала, что должна. Я должна услышать, что он скажет. Я должна знать,