Недосказанность. Вкус второго шанса - Татьяна Никольская

Багира поднимает голову, смотрит мне в лицо и тихо мяукает. Будто говорит: «Ты сильная. Ты справишься».

Я не верю ей. Но мурлыканье помогает уснуть.

Хотя бы на несколько часов.

Глава 10. Сергей

Мы выходим из ресторана. У входа я останавливаюсь, достаю сигарету, хотя почти не курю, и смотрю на набережную, где уже никого нет.

— Кто она? — тихо спрашивает Забродин.

— Призрак, — отвечаю я. — Призрак, который вернулся меня доконать.

— Поехали, — говорит Алексей, — расскажешь мне всё. Может, поможет.

Я смотрю на машину, потом на Забродина, который уже тычет пальцем в навигатор на своём телефоне.

— Есть одно место, — говорит он. — Не наше. Нормальная кухня, не пафосно. А главное — там не ждут клиентов с фамилией Кузнецов.

— Вези, — коротко отвечаю я.

Ресторан оказывается маленьким итальянским заведением в подвальчике на одной из центральных улиц. Уютно, пахнет пиццей и базиликом, официанты не бегают перед нами на цыпочках — мы для них обычные посетители. Алексей заказывает столик в углу, подальше от окон и чужих взглядов. Я сажусь лицом к стене, не хочу никого видеть.

— Рассказывай, — говорит Забродин, когда официант приносит заказ. Паста, мясо, ещё одна бутылка красного. Я смотрю на еду без аппетита, но понимаю, что есть надо — алкоголь на пустой желудок не лучший советчик.

— Что рассказывать?

— То, что между вами было. Ты на неё смотрел так, будто она тебе жизнь испортила. А она на тебя как на врага народа. Я, знаешь ли, не привык водить друзей в рестораны, где через пять минут начинаются скандалы.

Я беру бокал, делаю глоток. Вино хорошее, терпкое, оставляет на языке приятную сладость.

— Мы встречались, — говорю я, не глядя на Алексея. — Тридцать лет назад. Я был на пятом курсе, она первокурсница. Я собирался сделать ей предложение. Купил кольцо. Я уже защитил диплом, собирался выезжать из общежития, а у неё были каникулы.

— И что случилось?

— Увидел её в объятиях другого.

— И всё? — Забродин смотрит на меня с таким выражением, будто я рассказал анекдот без финала.

— А что ещё? — я откидываюсь на спинку стула. — Подхожу к её общаге, а она висит на шее у какого-то блондина. Смеётся, сияет, прижимается к нему как родная. Я не стал выяснять, кто это. Просто развернулся и ушёл. И на следующий же день уехал из города.

— Ушёл? — Алексей перестаёт жевать. — Сергей, ты серьёзно? Вместо того, чтобы подойти и спросить, кто это, познакомиться, в конце концов, ты просто ушёл?

— А что я должен был делать? — во мне снова поднимается злость, теперь уже на Забродина. — Устроить сцену ревности? Спросить, кто этот красавчик? Если она выбрала другого, значит, так тому и быть. Я гордый человек, Алексей. Я не бегаю за женщинами, которые меня не хотят.

— А ты уверен, что она тебя не хотела? — тихо спрашивает он. — Ты видел её лицо сегодня? Эта женщина до сих пор тебя ненавидит. А ненавидят только тех, кого когда-то любили. Сильно любили.

Я молчу. Потому что он говорит правду, а правда всегда неприятна.

— Ты спросил, кто это был? — продолжает Забродин. — Через двадцать минут? На следующий день? Через год?

— Нет, — цежу я сквозь зубы. — Зачем? Она сама могла прийти и объясниться. Не пришла. Значит, не хотела.

— А куда бы она пришла? Ты же сказал, что уехал из города на следующий день. А ты вообще хотел, чтобы она пришла?

Я не отвечаю. Тридцать лет я носил в себе этот вопрос, но никогда не задавал его вслух. Хотел ли я, чтобы она пришла? Да. Хотел. И одновременно боялся. Что она придёт и скажет, что всё кончено, что она влюбилась в другого. Или вернулся её бывший. Не знаю. Просто боялся, что надежды больше не будет. Поэтому, наверное, и уехал. Чтобы сохранить для себя иллюзию возможного.

А потом перестал надеяться, что она меня найдёт. И превратился в того, кем стал сейчас — жёстким и никому не доверяющим. Даже себе.

— Ты не гордый, Сергей, — голос Забродина звучит почти мягко, но мне от этого не легче. — Ты дурак. Обыкновенный дурак, который полжизни прострадал из-за того, что не подошёл и не спросил: «Это кто?»

Я сжимаю кулак, но возразить нечего.

— Ты что предлагаешь? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Пойти к ней и спросить? Спустя тридцать лет?

— А почему нет? — Алексей пожимает плечами. — Что ты теряешь? Она и так тебя ненавидит, хуже не будет. А если окажется, что ты был неправ, сможешь хотя бы извиниться. И тебе станет легче, и детям.

— Детям, — повторяю я, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Они хотят пожениться.

— Знаю, — кивает Забродин. — Максим мне звонил. Просил помочь свести вас.

— Ты знал? — я резко поднимаю голову. — Ты знал, что она будет в «Дворянской усадьбе»?

— Да, знал, — Алексей не отводит взгляда. — Максим сказал, что мать Лизы ходит туда каждую субботу. И попросил привести тебя. Я подумал: что я теряю? Если вы помиритесь — хорошо, дети поженятся. Если нет, то хотя бы узнаешь правду.

Я хочу разозлиться на него за обман, но вместо этого чувствую что-то похожее на облегчение. Кто-то решил за меня то, на что я не мог решиться сам.

— Ты тоже дурак, — говорю я беззлобно. — Влез не в своё дело.

— А кто ещё влезет? — усмехается он. — Ты бы сам ни за что не пришёл. Сказал бы, что гордый, что не нужны тебе эти разборки. А сам сидел бы дома и ненавидел её. И себя.

Я молчу. Потому что он прав. Стопроцентно прав.

Мы сидим ещё час. Я ем пасту, которая кажется безвкусной, пью вино, которое не пьянит. Говорим о ресторанах, о поставках, о новом шеф-поваре, которого я хочу переманить в «Элизиум». Обычные мужские разговоры, в которых нет места чувствам и слабостям.

Когда мы выходим