Попаданка на диплодоке: инструкция по выживанию - Ася Юрская

Половицы под моими ногами отозвались тихим скрипом. Я замерла, подойдя к окну и выглянула наружу, в щель между тяжёлыми шторами.

Луна висела над джунглями огромная, желтоватая, не такая, как в Москве. В Москве луна была маленькой, далёкой, как лампочка в конце длинного коридора. Здесь она была близкой, живой и почти осязаемой. Будто кто-то повесил над долиной старый латунный фонарь и забыл его погасить. В её свете джунгли казались серебристыми, почти нереальными. Верхушки деревьев блестели, воздух за стеклом был плотным, влажным и, казалось, просачивался сквозь щели, неся с собой запах гниющих листьев, мокрой коры и сладковатый аромат ночных цветов.

Я прижалась лбом к холодному стеклу.

— Не спится? — раздался вдруг голос за спиной.

Я вздрогнула так сильно, что шаль соскользнула с плеча и упала на пол мягким, почти неслышным движением. Обернулась, чувствуя, как сердце ударило в рёбра. В дверях стоял лорд Фаррер. Он был без сюртука, в одной рубашке, и выглядел так, будто тоже не спал. Рубашка была расстёгнута у ворота, открывая тёмный треугольник кожи и ключицы. Волосы чуть растрёпаны, под глазами следы усталости.

Я слышала, как моё собственное дыхание, слишком громкое, слишком частое, заполняет комнату. Сердце всё ещё колотилось, отдаваясь пульсом в висках. Поздравляю, Елисеева. Ты пережила ужин с тётушкой, но чуть не умерла от собственного имени, произнесённого шёпотом в темноте.

— Вы меня напугали, — выдохнула я, прижимая руку к груди.

— Простите. Я услышал чьи-то шаги в коридоре. А потом мне показалось, что кто-то зажёг свет.

— Я не зажигала свет. — Мой голос прозвучал хрипло.

— Значит, это луна.

Он качнул головой в сторону окна, и я проследила за его взглядом. Лунный свет действительно заливал комнату.

Мы замолчали, глядя друг на друга. Я чувствовала, как между нами повисает тишина. Я не знала, что сказать. Я вообще в последнее время не знала, что говорить этому человеку. Все мои заготовленные фразы рассыпались, как песок, в его присутствии. Я машинально обхватила себя руками, чувствуя, как пальцы впиваются в предплечья, будто пытаясь удержать себя в реальности.

Потом я неожиданно для себя спросила.

— Почему вы не спите?

— Не могу. Слишком много мыслей.

— О чём?

— О вас.

Я замерла. Время будто на секунду остановилось. Я чувствовала, как воздух застрял в лёгких, как сердце пропустило удар. Он сказал это так просто, без подтекста.

— В каком смысле? — осторожно спросила я, и мой голос прозвучал на удивление ровно.

— В смысле того, что с вами делать дальше. Ваше появление не случайность. Я чувствую это. И если я не разберусь, разберутся другие. Те, кому вы не понравитесь.

— А вам я нравлюсь?

Он помолчал. Молчание было долгим. Я успела сосчитать пять ударов собственного сердца. Я видела, как его рука слегка сжалась в кулак, а потом расслабилась. Он тоже напряжён, как и я.

— Вы не вызываете во мне желания сдать вас властям. Это уже что-то.

Я улыбнулась и почувствовала, как внутри что-то ослабло, как будто натянутая струна между нами чуть провисла, позволяя вздохнуть.

— Я тронута. Из ваших уст это, наверное, звучит как флирт.

— Не обольщайтесь.

— И не планировала.

Я отошла от окна и села на край софы, стоявшей в коридоре. Шаль всё ещё лежала на полу, но я не стала её поднимать. Мне было слишком жарко от адреналина, от близости, от этого странного ночного разговора.

— Раз уж мы оба не спим, — произнесла я, и голос мой прозвучал на удивление бодро. — Может, расскажете, что у вас тут за тайны? Вы упоминали за ужином пропавшие яйца редких видов. Это серьёзно?

Лорд нахмурился. Между бровей пролегла складка, резкая, как трещина в камне. Он всё ещё стоял в дверях своей спальни, но всё же подошёл и сел рядом со мной. Пространство внезапно съёжилось, сжалось до расстояния между моими босыми ногами и его туфлями на деревянном полу.

— Серьёзно, — сказал он. — За последние полгода из заповедника исчезли три кладки. Яйца были похищены. Мы нашли следы, но не преступников.

Он говорил тихо, но я слышала каждое слово. В его голосе была усталость.

— И что это за яйца? — уточнила я, чувствуя, как во мне просыпается учёный.

— Редкие виды. Один из них каменный анкилозавр. Их панцирь содержит уникальные минералы, которые местные алхимики используют для создания брони. Другой кристальный птерозавр. Их скорлупа пропускает свет и используется в оптике.

Я слушала, затаив дыхание. Мой внутренний палеонтолог просто вопил от восторга и ужаса одновременно. Похищать уникальные виды ради ресурсов. Классика. Люди во всех мирах одинаковы. На Земле браконьеры убивали носорогов ради рога, а здесь готовы рискнуть быть съеденными ради куска панциря или оптической линзы из скорлупы.

— Кристальный птерозавр? — переспросила я, не в силах сдержать профессиональный интерес. — Вы имеете в виду, что в структуре скорлупы есть силикаты? Или это какая-то биологическая люминесценция, застывшая в кальците?

— Скорее первое, — ответил он, и в его голосе мелькнуло удивление. — Томас, наш биологи, считает, что это симбиоз с местными кристаллическими грибами.

— Гениально, — выдохнула я. — А третий?

Третий он замолчал.

Его молчание было тяжёлым, как камень, брошенный в воду. Я видела, как напряглись его плечи.

— Третий? — повторила я, не сводя с него глаз.

— Третий я назвать не могу. Даже вам.

Я прищурилась. Я смотрела на него, пытаясь прочитать между строк, как делала это с древними манускриптами.

— Настолько секретно?

— Настолько важно. Если информация об этом яйце утечёт, начнётся война.

Я прикусила губу. Война. Хм, очень интересно…

— Понимаю, — тихо произнесла я. — Ну, если что, я умею хранить секреты. Особенно чужие. Свои-то у меня уже кончились.

Он слабо улыбнулся. Улыбка была усталой, но настоящей. Я поймала себя на том, что смотрю на его губы дольше, чем следует, и заставила себя отвести взгляд. Соберись. Ты не на свидании. Ты на ночном допросе, Елисеева, который ты сама же себе и придумала.

— Идите спать, госпожа Елисеева. Завтра нам предстоит много дел.

— Каких?

— Я хочу показать вам лабораторию. И заодно познакомлю с Томасом.

— С вашим биологом?

— Да. Он гений, но