Попаданка на диплодоке: инструкция по выживанию - Ася Юрская

что проиграл битву, но не войну. Комнату наполнял запах нагретого воска и кожи. Я провела ладонями по бокам. Ткань была жёсткой, с металлическим холодком под пальцами. Рёбра казались запертыми в клетку — что, по сути, и было реальностью. Каждый вдох давался с усилием, как будто лёгкие переучивались работать в новых условиях. «Кто бы мог подумать, что в этом мире даже базовые функции организма превращаются в дисциплину».

— Это... сносно, — признала я, проводя ладонями по талии. — Хотя чувствую я себя так, будто меня засунули в чехол для зонтика.

— Вам очень идёт, — робко улыбнулась Марта, поправляя кружевной воротник.

— Ага. Идёт. Как корове седло. Но спасибо, Марта, ты можешь идти.

За дверью было тихо. Где-то внизу скрипнула половица под тяжёлыми шагами, в кухне звякнула посуда, за окном прошелестел ветер в листьях. Я тяжело вздохнула и вышла за дверь.

В малой столовой уже ждал лорд Фаррер. Я услышала его шаги за мгновение до того, как вошла. Нет, не шаги, его запах. Сандал, старая бумага, запах дорого табака. Он был одет с иголочки: тёмно-синий сюртук, светлая рубашка, галстук, завязанный каким-то сложным, хитровыдуманным узлом. Утренний свет из окна падал на его лицо, и я впервые заметила у него лёгкую щетину на подбородке — тёмную, с едва заметным рыжеватым отливом. Деталь, которая делала его чуть менее безупречным и чуть более... человечным. До чего хорош, вот ведь, а! Я поспешно отвела взгляд.

— Доброе утро, госпожа Елисеева. Голос был ровным, но что-то в нём дрогнуло, когда он увидел меня. Его взгляд скользнул по моему силуэту, задержавшись на линии плеч, стянутой корсетом, и на мгновение в его серых глазах мелькнуло что-то тёплое. Или мне показалось?

— Доброе, — ответила я, опускаясь на стул с большей осторожностью, чем требовалось. Корсет не позволял сгибаться, так что сесть пришлось почти по-королевски, с прямой спиной, как будто у меня был невидимый шест, привязанный к позвоночнику.

— Как вам спалось? — спросил лорд, разворачивая салфетку.

— Как в музее. Тихо, пыльно, и всё время кажется, что за тобой наблюдают с портретов.

— Портретов в вашей комнате нет.

— Значит, за мной наблюдали из шкафа. Или через вентиляцию. Вы, случайно, не в курсе, кто у вас тут отвечает за слежку?

Лорд сделал вид, что не услышал. Он развернул салфетку и положил её на колени. Я поймала себя на том, что слежу за его пальцами — длинными, с ровными ногтями. На его руке блеснул перстень с тёмным камнем, и я заставила себя отвести взгляд. «Не отвлекайся на детали, — приказала я себе. — Ты здесь не для того, чтобы разглядывать его руки».

— Сегодня я покажу вам заповедник, — произнёс он, игнорируя мой сарказм.

Я замерла с чашкой в руке. Чай был горячим, и пар поднимался к моему лицу, оседая на коже тёплой влагой.

— В смысле — настоящих динозавров? Вблизи? Без клетки?

— Да. Вы утверждаете, что изучали их по окаменелостям. Пора увидеть живых.

Его слова повисли в воздухе, и я на мгновение забыла, как дышать. Потом вспомнила — с усилием, преодолевая сопротивление китового уса.

— А это... безопасно?

Голос прозвучал слишком тихо. Я возненавидела себя за этот страх. «Ты же мечтала об этом всю жизнь, — напомнил мне внутренний голос. — С самого детства».

— Разумеется. Мы поедем в открытом экипаже, в сопровождении егерей. Я покажу вам травоядных, а хищники останутся за ограждениями.

Я подумала о том, как позавчера убегала от хищника, и нервно сглотнула.

— А у травоядных есть привычка затаптывать гостей?

— Только если подойти слишком близко к гнезду, — ответил лорд. — Позавчерашний случай был исключением. Вы забрели на охраняемую территорию.

— Я забрела? — возмутилась я.

Я поставила чашку на блюдце, и фарфор звякнул слишком громко.

— Я очнулась в кустах! Никаких табличек «Не влезай — убьёт» я не видела!

— Теперь увидите.

— Что?

— Таблички. Их установили пять лет назад после инцидента с браконьерами. Церковь настояла на повышении уровня бюрократии.

Я уставилась на него, не зная, смеяться или злиться. Лорд был невозмутим, как сфинкс.

— Знаете, — медленно произнесла я, — иногда я не понимаю, шутите вы или говорите серьёзно.

— Это взаимно, — ответил он.

И вот теперь я была уверена: в его голосе прозвучало что-то. Не смех — до смеха было далеко, а что-то похожее на тёплую иронию. Я почувствовала, как уголки моих собственных губ дёрнулись против воли. «Прекрати, — приказала я себе. — Не начинай находить его забавным. Это куда как опасней, чем убегать от динозавров».

***

После завтрака мы вышли на крыльцо. Утренний воздух был тёплым и влажным, пропитанным запахами джунглей. У подъезда уже ждал экипаж, запряжённый двумя крупными ящерами в упряжи. Они были похожи на протоцератопсов, но с более гладкой кожей. Их чешуя блестела на солнце, отливая зеленовато-коричневым, как старая бронза. Запах от них был сногсшибательный, в прямом смысле — сбивало с ног от удушья. М-да, как будто лошади уже даже и ничего так…

— Протоцератопсы, — пояснил лорд. — Выносливые, спокойные, подходят для перевозки людей.

— Они... не кусаются?

— Нет. Если не совать пальцы в рот.

— Учту.

Я подошла ближе. Ящер повернул голову и посмотрел на меня круглым глазом. В его взгляде было что-то почти коровье — сонное, равнодушное. Зрачок — вертикальная щель — медленно расширился, и я увидела в нём собственное отражение: маленькая фигурка с растрёпанными волосами и растерянным лицом.

— Привет, — тихо сказала я. — Я Алина. Давай договоримся: ты не роняешь экипаж, я не пишу на тебя отрицательный отзыв.

Ящер фыркнул, обдав меня тёплым дыханием, пахнущим травой.

— Кажется, вы ему понравились, — заметил лорд, подходя ближе.

Его подошвы хрустнули по гравию, и я почувствовала его присутствие за своей спиной. Расстояние между нами было почти приличным, но воздух сгустился, как перед грозой.

— Или он решил, что я съедобна, — парировала я, не оборачиваясь.

Мы сели в экипаж. Егеря — трое крепких мужчин в зелёной форме — заняли места спереди и по бокам. Один из них, с глубоким шрамом через бровь, коротко кивнул мне и проверил какое-то устройство, похожее на паровой карабин. Экипаж тронулся, и я вцепилась в поручень. Дерево было тёплым от солнца, гладким и отполированным. Дорога шла