Попаданка на диплодоке: инструкция по выживанию - Ася Юрская

— А что с ними делают?

— Изучают.

Я произнесла это так, будто речь шла о самом обычном занятии. Тётушка непонимающе заморгала. Лейтенант с интересом подался вперёд. Движение было быстрым, почти хищным, и от него пахнуло всё тем же хвойным одеколоном.

— У вас нет динозавров? — спросил он.

— Есть, но только мёртвые. Очень мёртвые.

За столом повисла тишина. Все смотрели на меня так, будто я только что сообщила, что небо на самом деле зелёное.

Поздравляю, Елисеева. Ты только что сообщила людям, которые едят динозавров на обед, что в твоём мире они являются ископаемыми. Теперь они смотрят на тебя как на привидение. Или как на идиотку. Или как на привидение-идиотку.

— Это шутка? — нарушил молчание пожилой господин.

— Если бы, — вздохнула я.

Лорд кашлянул. Я заметила, как его рука, лежавшая на столе, чуть сжалась в кулак, а затем расслабилась.

— Госпожа Елисеева прибыла из очень отдалённой провинции, — произнёс он. — Там иные условия.

— Какая провинция? — не унималась тётушка.

— Неважно, — отрезал лорд.

В его голосе зазвенел металл. Тётушка поджала губы, но спорить не стала. Дамиан меня защищает? Интересно. Я тут же одёрнула себя. Не придумывай. Он просто не хочет скандала за своим столом. Ты для него логистическая проблема, а не человек.

Ужин продолжился, но атмосфера сгустилась. Я ловила на себе косые взгляды и слышала шёпот. Слуги, подававшие блюда, двигались бесшумно, но их присутствие ощущалось как шорох за спиной. Один из них налил мне вино. Тёмное, пахнущее смолой и чёрной смородиной. Я сделала глоток, и пряная горечь обожгла язык. Вино здесь напоминало всё остальное, слишком насыщенное, слишком чужое. Словно этот мир не может делать ничего наполовину. Даже неприятности здесь подают с избытком.

Лейтенант, впрочем, не выглядел враждебным. Скорее заинтригованным. Его глаза блестели в свете свечей, и он продолжал разглядывать меня с той же откровенной бесцеремонностью, с какой разглядывают экзотическую птицу.

— Вы охотитесь? — спросил он меня.

— Я? Нет. Я учёный.

— Учёный? — он поднял брови. — И что вы изучаете?

— Историю. Археологию. Прошлое.

Мой голос прозвучал спокойно, но внутри всё напряглось. Только не спрашивай, где я училась. Только не спрашивай про университет.

— Прошлое — это скучно, — заявил военный. — Вот будущее другое дело.

Он произнёс это легко, с той самоуверенностью, которая бывает у людей, никогда не сомневавшихся в своём месте в мире. Я на мгновение отвела взгляд. В моём мире таких было полно. Менеджеры, которые уверены, что прошлое не приносит прибыли. Заказчики, которым нужны тренды, а не факты. Он, наверное, считает, что будущее это мускулы, порох и уверенная улыбка, а прошлое просто пыль под ногами.

— Будущее, — повторила я, глядя в свою тарелку. — Да. Будущее, пожалуй, интереснее.

Я почувствовала, как лорд рядом со мной напрягся. Это было едва уловимо, но я ощутила это так же ясно, как если бы он положил руку мне на плечо.

Я промолчала.

Десерт подали уже в гостиной, куда все перешли после ужина.

Я сидела в углу, стараясь быть незаметной, и разглядывала карту на стене. Карта была огромной, нарисованной от руки, с выцветшими краями и пятнами воска. Я так увлеклась, что не сразу заметила, как ко мне подошёл лорд.

— Вы хорошо держитесь, — тихо сказал он.

— Я держусь из последних сил, — честно ответила я. — Ваша тётушка смотрит на меня как на таракана в супе.

— Она смотрит так на всех, кто не носит корсет и не говорит о погоде.

— Ну, корсет-то я надела. Правда, если она ещё раз спросит про моё происхождение, я, кажется, начну цитировать санскритские гимны. Пусть думает, что я жрица какого-нибудь культа.

Лорд фыркнул. Это был короткий, сдавленный звук. Не совсем смех, но уже и не вежливое молчание.

— Скорее, она решит, что вы одержимы.

— Даже лучше. Экзорцизм — это новая возможность познакомиться с местной религией.

Он покачал головой, но в глазах его мелькнуло что-то тёплое.

— Вы невозможны, — сказал он.

— Спасибо. Это лучший комплимент за вечер.

Я улыбнулась, и он впервые за всё время улыбнулся в ответ. Я смотрела на него и чувствовала, как моё собственное сердце замедляется, будто не хочет спугнуть этот момент. Вот же чёрт! Я первой отвела взгляд, снова уставившись на карту, но перед глазами стояла его улыбка.

Глава 7

Позже, моя комната

Я не могла уснуть.

Я ворочалась в постели, сбивая грубые льняные простыни, и считала динозавров. Сначала травоядных, чинно вышагивающих по воображаемому лугу, затем хищников, крадущихся в тенях, ну, и следом перешла на птерозавров. Сбилась на четвёртом десятке, когда в палеонтологическую процессию влезла мысль о дедлайне по курсу, который я так и не сдала, и начала заново. Пыталась представить, что лежу в своей московской квартире. Что за окном шумят не джунгли, а ночной проспект. Шелест шин по мокрому асфальту, редкие гудки, смех подвыпившей компании у подъезда. В нос бьёт запах пыли от книжных стеллажей и остывшего кофе. Не помогло. Сон не шёл.

За окном снова кричали ночные твари. Их голоса наслаивались друг на друга, образуя плотный вибрирующий звуковой кокон, от которого гудело в висках. Я лежала с открытыми глазами, глядя в тёмный потолок, и слушала этот хор. Пыталась классифицировать его по звуковым дорожкам, как делала когда-то в аудиоредакторе, нарезая лекции для своих онлайн-курсов. Вот это что-то мелкое, насекомоядное, судя по частоте. Амплитуда скачет, пики острые. А вот это уже серьёзно. Очень серьёзно. Низкий диапазон, резонанс в инфразвуке. Надеюсь, оно не подходит к дому ближе, чем на километр.

В голове крутились обрывки разговоров, взглядов и недосказанностей. Слова тётушки лорда всплывали снова и снова, как назойливое пуш-уведомление, которое нельзя ни смахнуть, ни заблокировать. Взгляд лейтенанта оценивающий, но не враждебный. То ли как на ценную находку, то ли как на взрывоопасный снаряд. Улыбка Дамиана, его чуть прищурившиеся тёмные глаза, уголки губ, дрогнувшие в едва уловимом движении, и это чертово ощущение, будто он видит меня насквозь. Помести это в папку «не думать», Елисеева. Или лучше в корзину. В корзине надёжнее.

Я села в кровати. Движение получилось резким, словно тело спорило с разумом. Разум хотел лежать и делать вид, что всё в порядке,